Он возвышался черной тенью над кишащими под ногами ракшасами. В сумраке храма он казался ненастоящим — одной из статуй, которых в храме было не мало. Слишком огромный, чтоб быть настоящим, слишком невероятный — десять рук раскинуты в стороны будто крылья, десять голов на невероятно огромных плечах, возвышаются одна поверх другой.

Она знала, чувствовала, что он никого не отпустит, она чувствовала его намерения. Агрессия, жестокая злоба, ненависть ко всему роду человеческому. Он жаждет убить всех и создать еще ракшасов. Его эмоции отчётливо выделились из общего потока людской паники и ужаса.

— Тебе не уничтожить людей! Ты один! Ты слаб! Ты отправишься обратно в нараку!

Каннон нарочно злила его и тянула время, пытаясь открыть двери и спасти людей. Но сил не хватало, Раван обрывал ее потоки один за другим, возвращая обратно хлёсткие удары разрушения. Ей едва хватало сил блокировать их и гасить.

— Смирись, девочка! — прогремел голос Равана. — Вы все погибнете. Люди — слуги асуров! Вы должны покориться мне или умереть.

— Ложь! Люди вам не слуги!

Каннон потянула не себя энергию из ближайшего источника. Нет смысла пытаться сразиться с Раваном и полчищами ракшасов, не сейчас. Ей нужно открыть дверь и дать возможность спастись людям.

Все эти люди, ее люди. Нельзя отдавать их повелителю ракшасов.

Он ударил ее внезапно. Словно тысячи хлыстов ударили по чакрам, обрывая потоки. Но Каннон успела, ударила, собрав сгусток энергии, дверь не выдержала, щепки полетели в стороны, зазияла дыра, впуская солнечный свет в храм. Ракшасы завизжали, заворочались у ног Равана, отступая от света, прячась в тени. Люди начали прорываться из храма, заслонив проход. Это было ошибкой.

— Аджа манас! — крикнул Раван, и ракшасы рванули на толпу.

Визги, крики, запах крови вперемешку с запахом страха и боли. Смерть свирепствовала в храме, грюкала тяжелой поступью последних ударов сердец, брызгала каплями крови и застывшими слезами. Столько боли! Слишком невыносимо.

— Ты должен вернуться в нараку! Там твое место, Раван! — воскликнула Каннон и ударила изо всех сил в него потоком разрушения.

Она прекрасно понимала, что повелителя ракшасов ей не убить, но она не могла не пытаться.

Ракшасы грызли людей. Хищные, кровожадные, бездушные твари. Огромные пасти распахивались и схлопывались, хрустя костями. Утаскивали своих жертв в тень, разрывали их на части.

Крики, холодящие душу. Людская боль и отчаянье сводили с ума. Каннон отключила эмпатию. Она не могла их спасти, слишком поздно.

Раван двинулся к ней. Ему нужна ее сила, чтоб разделиться. И Каннон не собиралась ему ее отдавать.

Она приготовилась. Все свои силы теперь она должна пустить на него, попытаться убить. Мощные жгуты шакти собирались в разрушительные лучи. Десять жгутов, на каждую часть Равана. Если она уничтожит хотя бы одного, это спасет тысячи людей.

Каннон била, целясь в чакры асура. Удары летели со стремительной скоростью. Раван не успевал их блокировать и продолжал идти к ней. Каннон ломала его кости, силясь разорвать его на части, но ей не хватало сил. Она была самой сильной женщиной на Хеме, но ей не хватало сил убить Равана.

Как же они справятся теперь? Как спасут человечество от самого жестокого и кровожадного асура? Если бы здесь был Амар, они бы могли попробовать открыть врата в нараку, но одной ей такое не под силу.

Каннон черпала энергию и била. Использовала все боевые способности, которыми только обладала.

Одна из голов Равана обмякла, повисла, безжизненно таращась мертвым взглядом в пустоту, две руки из десяти повисли плетнями вдоль тела. Одну копию Равана она смогла убить, и это придало ей сил. И только она собралась ударить еще, как Раван рванул к ней и оказался совсем близко.