Я визжал без конца. Отчаянный удар ногой отца заставил нас двигаться быстрее. Мы перемещались к корме плавящегося на наших глазах катера навстречу беспощадному оранжевому свету.

– Не надо, сын. Я с тобой. Держись за меня крепче. Я люблю тебя, – Каким-то образом слова прорывались через охвативший меня ужас.

– Неужели мы… мы… движемся к…

– Да. Еще несколько секунд. Не смотри.

Я поднял голову. Мы были меньше чем в семидесяти футах от смертоносного жерла. Словно шеренга безмолвных солдат, огромные орудия выстроились в линию по стойке «смирно» в ожидании приказа.

– Не смотри, сын.

Мы неуклонно двигались вперед. От катера остались только разбросанные обломки, которые приближались к одному из лазеров. Они вспыхнули и спустя мгновение растворились в черноте космоса.

– Я люблю тебя, отец.

– И я тебя.

– Прости меня… Про… Прости меня. – Я задыхался, отчаянно желая рассказать ему, что…

– Я знаю.

Вглядываясь в зиявшее отверстие, собиравшееся исторгнуть смертоносный луч, я, казалось, видел страдание и боль внутри него.

Я пытался отклониться в сторону – бесполезно.

Я перекрестился перед лучом пушки и спрятал голову на груди отца.

Ничего.

Я ждал агонии.

Ничего не происходило.

Долгий дрожащий вздох отца.

Я поднял глаза.

Один за другим предупреждающие сигнальные огни перестали мигать.

Мы находились как раз перед первой пушкой.

И мы были живы!

– Спасибо, Господи Боже мой, – шептал отец. – Спасибо Тебе, спасибо Тебе.

Перед моими глазами плыли желтые и красные круги, я чувствовал, что задыхаюсь.

– Отец, я… нездоров, – с трудом произнес я, язык тяжело ворочался во рту. Он заглянул мне в лицо.

– Что… о, черт возьми!

Вселенная кружилась у меня перед глазами.

– Отвези меня домой, – мой голос был таким слабым.

– Ну же! Отпусти!

Вяло подчиняясь ему, я разжал ноги.

Отец развернул меня.

– Бестолковый! – Я слышал его жесткое дыхание. Мгновенье мне казалось, что он оттолкнет меня, но отец держал меня крепко. – Непростительно!

Я вцепился в мой шлем. Снаружи был свежий воздух – прохладный, притягательный, манящий. Если бы я только мог избавиться от зажимов…

– Прекрати!

– Жарко… – Но мои руки опустились. Отец резко изогнулся.

– Вот оно.

– Что, папа?

Опять он повернул меня перед собой, мое тело стало вяло-послушным, и происходящее нисколько не интересовало меня. Баллон с кислородом проплыл мимо. Как это я выжил после адского огня?

Вонь внутри моего скафандра была невыносимой, я почти терял сознание.

Свежий воздух! Я жадно втянул его в себя.

Ноги отца ослабили захват. Мгновенье спустя он возник сзади меня, обхватил меня руками в крепком защищающем объятье.

В голове стало проясняться. Огни удалялись.

– О, спасибо тебе. – Я с наслаждением делал бесчисленные вдохи и выдохи.

Мы дрейфовали мимо станции. Я задавался вопросом, когда они обратят на нас внимание.

Сзади голова отца прижалась к моей, он начал задыхаться.

Снова время остановилось, превратившись в смутное пятно. Я колотил по передатчику моего скафандра.

– Я Филип Сифорт и мой отец со мной, заберите нас, у него нет воздуха! Ради бога, поторопитесь, нам нужен воздух!

Я непрерывно бормотал просьбы и обращения, не зная, на каком канале связи их услышат.