— В общем, так, — наконец решил он. — Вы этого фраера с переломанной переносицей захватите и узнайте, что ему про эту бабу известно!

— Сделаем, — сказал боевик.

Лютый с Меченым, сидя за столом, лениво потягивали из запотевших кружек пиво. Оба были явно недовольны. Сначала им казалось, что все будет легко. Приехать в Магадан. Подождать, пока посланная Андреем чува достанет чемодан с товаром. Затем свернуть ей шею и забрать чемодан. После этого ухлопать и Зубкова. А на самом деле... Женщину они даже не видели. Кончались деньги. В Ягодном все чаще стреляли. И оба понимали, что следующие выстрелы могут быть направлены в них. Сознавать это было особенно неприятно.

— Что делать-то будем? — сдувая пену, спросил Данилов.

— Я сегодня вечером поговорю с Андрюхой. Что он про это думает. Если что-то знает и молчит, — лысый крепко сжал жесткий кулак, — вырубим и в сопки! Там язык сразу развяжет!

— А если и он пустышку тянет?

— Голову ему открутим и назад, — передернул мощными плечами Соснин.

— Это можно было и в Москве сделать, — недовольно проворчал Олег. — Гораздо дешевле обошлось бы.

— Вызывали, товарищ полковник? — входя в кабинет, спросил Пепеляев.

— Почитай, — похлопал тот по тонкой папке ладонью. — Москва прислала.

Майор сел и подвинул бумаги к себе. Открыл обложку. С первого листа на него глянуло волевое, с тяжелым подбородком лицо коротко стриженного мужчины.

— Рудин Рудольф Оттович, — прочитал он. Анкетные данные убитого в гостинице Пепеляева не интересовали. Пробежав глазами первый лист и начало второго, майор начал читать: ...вел дело преступной группы Моряка, которая занималась хищением ценных икон и старинной церковной утвари из храмов по всей России. Пять перекупщиков краденого, проходящих по делу, были ограблены. Подозрение в «наводке» пало на Рудина. От дела был отстранен. Но доказать его вину не удалось. Арестованный по подозрению в совершении ограблений вор-рецидивист Федоркин Вадим Константинович (фото прилагается)... — Майор внимательно всмотрелся в приклеенный чуть ниже снимок и раздраженно закатал желваками.

— Узнал? — спросил полковник.

Не отвечая, Пепеляев продолжал читать:

— Уволен из органов по собственному желанию. Проживает в Москве. Холост. Ни в чем криминальном не замечен... Майор вздохнул и отодвинул папку.

— Кто же этого Федоркина у больницы положил? И что он там делал? — внимательно взглянул на него полковник.

— Меня сейчас больше интересует другое, — порывисто поднялся майор. — Успел ваш заместитель сообщить Маркизе о предстоящей операции или нет? Потому что, я в этом уверен, именно у Гончаровой ответ на все вопросы.

— Знаешь, — вдруг засмеялся полковник, — Директор с Бароном тебя убрать хотели. Так осведомители сообщили. А Маркиза не разрешила.

— Где чемодан? — требовательно спросила Мария. Охнув от жгучей пощечины, прижав руки к опухшему, разбитому лицу, с трудом шевеля толстыми, почерневшими от крови губами, уставясь на женщину полными страха и ожидания боли глазами, Ступин еле слышно прошамкал:

— Не знаю. Ей-богу, не знаю.

— Бога хоть бы не трогал! — презрительно отвернулась Гончарова и жестом приказала двум боевикам убрать его. Подхватив под руки, они быстро и бесцеремонно вытащили его из комнаты.