— Потолкуем в участке, — заявил он мне в ответ. — Там мы тебе предоставим возможность наговориться вдоволь.

Спорить с полицейскими бесполезно, их попросту невозможно переубедить. Если уж они вбили себе что-то в голову — все, конец. И даже если бы сейчас за окном взорвалась атомная бомба, то, невзирая на всякую там радиацию и пожары, они все равно поволокли бы меня в участок.

Я прекрасно отдавал себе в этом отчет и вовсе не собирался разводить тягомотину. Я буду играть по их правилам, стараясь как можно скорее от них отделаться, а потом снова возьмусь за свои дела. Завершив процесс одевания, я в сопровождении Граймса прошел через всю квартиру в гостиную.

Элла сидела в кресле рядом с телефоном, а двое полицейских из тех, что последнее время повсюду сопровождали Граймса, держали пост у двери.

Элла посмотрела на меня и сообщила:

— Они не разрешили мне позвонить Клэнси.

— Им просто наплевать на закон, — ответил я. — Позвони ему сразу же после нашего ухода.

— Обязательно, — пообещала она. — Надеюсь, это не слишком серьезно, а, Клей?

Я понятия не имел, слишком это серьезно или нет.

— Пустяки, — ответил я. — Подозреваю, что ребятам больше заняться нечем с тех пор, как у них пропала любимая колода картишек.

— Проходи, — скомандовал Граймс. — Дошутишься.

— Я сейчас же с ним свяжусь, — сказала Элла, когда вся наша компания была уже у дверей.

Мы остановились у лифта, и Граймс хмуро на меня глянул:

— Ты недостоин такой девушки. Она производит впечатление порядочной.

— Она и является таковой, — подтвердил я. — Послушайте, а что, наша совместная поездка и впрямь так уж необходима?

— Да.

Подошел лифт, и мы все вчетвером с трудом втиснулись в него.

— Я в самом деле не знаю, где Билли-Билли, — завел я ту же пластинку. — Вы можете навечно заточить меня в темницу, я при всем желании ничего не смогу добавить.

— К Кэнтелу это отношения не имеет, — огорошил он без всякой подготовки.

Кабина лифта ухнула вниз, но сердце у меня зашлось совсем не от перепадов высоты.

— Как это — дело не в Кэнтеле?

— Не в нем, и ты сам это прекрасно знаешь.

— Что именно я должен прекрасно знать?

— А то, что кто-то из ваших уже успел побывать у кое-кого, — сообщил он мне туманно. — Не знаю, у кого именно, но мы получили приказ. Не усердствовать в поисках Кэнтела. Чтобы не слишком портить жизнь синдикату. — Он с отвращением поморщился, а потом сказал:

— Иногда мне очень хочется побыть президентом. Стать им хотя бы на один день, всего на двадцать четыре часа.

— И поэтому вы собираетесь повесить на меня что-то другое, так? Что, зелен виноград, да?

— Объясняться будем в участке, — повторил он.

— Да вы сущий дьявол, мистер Граймс, — возмутился я, но продолжение этого разговора меня уже совсем не интересовало.

Тессельман, выходит, выполнил свое обещание. Он попросил попридержать полицейских, давая мне тем самым возможность выяснить, кто убил его подружку и подставил Билли-Билли. И что сие означает? А то, что моя теория “Тессельман — убийца” летит ко всем чертям.