— Дышать нечем, — братец заваливается на балкон, разгоняя рукой сигаретный дым.

Выдыхаю дым, тушу окурок в пепельнице и оборачиваюсь. Святослав улыбается, в этой обтягивающей майке он не выглядит ребенком — в нем угадывается будущий сердцеед с набором крепких мышц. Вот только от прыщей, мелкими красными точками высыпавшими на его лоб и виски, не мешало бы избавиться и срочно.

— Ну что? — Говорю я вместо того, чтобы поздороваться.

Брат достает блокнот.

— Так, — он находит нужный лист. — Номер 202: сорок лет, есть кольцо, всегда гладко выбрит, много говорит по телефону с женой. В свободное время ходил на набережную, спрашивал меня, как добраться.

— Дальше. — Прошу хмуро.

— Номер 230. Северянин, лет пятьдесят, женат и явно озабоченный. Как мне удалось выяснить, приехал по делам, но интересовался кардиологическим санаторием. Даже притащил оттуда буклет.

— Угу. — Киваю.

Главное правило афериста: грабить только говнюков и никогда не забирать последнее. Воровать у больных и немощных — плохая примета. Очень плохая примета. Не стоит портить себе карму.

Брат перелистывает и продолжает:

— Номер 252. Около шестидесяти, жирный, неприятный тип. Кольцо снял, как только приехал. Сначала я думал, что какой-то региональный чиновник, но он сам взболтнул, что приехал открывать филиал своей фирмы.

Шестьдесят лет. В эти годы ум, расчетливость и подозрительность обычно в труселя сваливаются. Кажется, самый подходящий для нас вариант.

— Подробнее.

Свят чешет затылок.

— Ну… — Он убирает блокнот в карман джинсов. — Нетерпеливый. На ресепшене звонил в звонок, как ненормальный. Хотя администратор рядом стоял, просто говорил по телефону с важным клиентом. — Брат наклоняется, разглядывая причудливую паутинку, тонкими серебристыми нитями оплетающую окно. Осторожно касается ее, стараясь не порвать, но та тут же липнет к его пальцу. — Чаевые мне не оставил. А когда пошел прогуляться, сунул в холле свою лапу в вазу с конфетами, да так много хапнул, что рука внутри застряла. Жадюга.

— Отлично. — Нервно облизываю губы.

Жадность — это слабость, она всегда играет на руку таким, как я.

— И наглый он, руки точно будет распускать. — Тяжело выдыхает брат. — Придется страховать тебя на каждом этапе.

— Справлюсь. Не в первый раз. — Помогаю ему выпутаться из липкой паутины, но тоже вляпываюсь. — Черт. — Отряхиваю руки о штаны. — Про то, где можно девочек снять случайно не спрашивал?

Пожимает плечами.

— Нет. Но я, как и было оговорено, когда спросил про хорошее заведение, посоветовал ему бар нашего отеля.

— Замечательно. — Толкаю дверь и вхожу в душную комнату. Открываю шкаф, мысленно прикидывая, какой из образов ему мог бы понравиться. Явно не школьница, не бизнес-леди и не простушка… Скорее что-то доступное и очень яркое. — Типаж?

Свят запрыгивает на диван с ногами, открывает пластиковую бутылку, жадно пьет, затем вытирает ладонью капли воды со рта и задумчиво протягивает:

— Ну… не знаю… Что-то вроде Алека Болдуина. Нагловатый, полностью уверенный в своей дряхлеющей привлекательности, любящий пускать пыль в глаза. — Он усмехается, потирая руки. — Сальные волосы, шея в складочку, жирные, будто он только что курицу-гриль ел, губки бантиком. Все, как ты любишь.

— Да пошел ты.