Тысячи заключенных исчезли в ее раскинувшихся на многие мили казематах. Они-то и назвали планету Скалой в честь знаменитой тюрьмы на старушке Земле. И, как и из той, настоящей Скалы, из этой тюрьмы тоже невозможно было вырваться. Никто не мог выжить на лишенной всякой жизни поверхности планеты, а если бы и выжил, улететь с нее было невозможно.

Конечно, заключенные могли взбунтоваться и захватить крепость, но что это даст? Оружие на орбитальных платформах, равно как и на четырех лунах планеты, теперь было направлено на ее поверхность, и у него постоянно дежурили солдаты космического флота Империи. Там, внизу, никто и пальцем не мог пошевелить без их ведома.

Как оказалось потом, подобные рассуждения были серьезной ошибкой.

Вначале атака казалась жестом отчаяния.

Жалкая в своей безнадежности попытка остатков флота мятежников освободить своих товарищей, нанести последний удар во имя давно проигранного дела, так сказать, хлопнуть дверью, уходя в небытие.

Их флот был наголову разбит адмиралом Китоном в битве у планеты Ад.

Но уцелевшие корабли, те, что поодиночке вышли из боя, встретились снова в заранее условленных местах и в назначенное время. Они знали, что война проиграна, но тем не менее ради освобождения своих пленных товарищей решились пойти на отчаянный шаг — нападение на Скалу.

Зная сильное вооружение планеты, нападавшие были готовы к поражению, точнее, к смерти в бою, но, к своему крайнему удивлению, они победили.

Императорские солдаты сражались храбро, но оружие их было нацелено не на корабли противника, и атакующие превосходили их по численности. В том бою погибли тысячи.

Победив, мятежники вновь сориентировали оборону планеты во внешнее пространство и занялись преобразованием планеты-крепости из тюрьмы в планету, которая должна стать их домом. В этом процессе менялись и они сами.

Они знали, что не имеют права на отдых. Запасы продовольствия не вечны, а на голых камнях ничего не росло. Даже разреженную атмосферу планеты и ту приходилось поддерживать искусственно.

И мятежники использовали свое военное, отточенное в боях мастерство для набегов на другие планеты за необходимыми средствами. Самим себе они представлялись освободителями, которые берут только то, что нужно для продолжения славного дела.

Но их жертвы видели в них пиратов, присваивающих плоды чужого труда и несущих боль и страдания, где бы они ни проходили.

Время шло, и светлые идеалы мятежных конфедератов тускнели. Добыча стала целью их существования, и уже не ради выживания, а ради богатства и обеспечения себе привилегированного положения.

Название «пираты» не нравилось им, они называли себя Братством и именовали свой строй демократией по роду занятия.

Однако Мак-Кейд бывал на Скале и видел жизнь пиратов. Ничего демократического в ней не было. Здешнее правительство состояло из нескольких влиятельных лиц, правивших всем и дравшихся друг с другом за большой кусок пирога.

И там не любили незваных гостей, Мак-Кейд знал это по собственному опыту. В его последнее посещение он сильно испортил им жизнь — разнес половину космопорта и уничтожил несколько кораблей. В результате прежний путь для него закрыт, а попав на планету без какой-либо маскировки, он будет в большой опасности.

— Один пенс за твои мысли!

Мак-Кейд взглянул в карие глаза Ребы. Черт, женщина была очень хорошенькой. Если бы не Сара!.. Он отбросил эту мысль и сказал:

— Только пенс? Уверен, ты заплатишь больше, ведь я думаю о тебе!

Реба улыбнулась, сев в кресло рядом с Нимом. Он даже не повернулся, занятый своей голографической игрой.

— Я была бы польщена, если бы не видела по всему кораблю голографические снимки Сары. Но поскольку я видела, я беспокоюсь по иному поводу. Так о чем же ты думал?

— Я думал о том, что ты и есть тот ключ, который откроет нам путь на Скалу.