Хм. Что если, именно такие эксцессы и убивают, редко, но убивают сталкеров нашедших укрытие на Затоне? Кто оказался близко к непонятной аномалии, ему ведь крышка сто процентов. Может быть, на самом деле, корабли Затона железно страхуют от Выброса любой мощности. А аномалия – редкая гибель под защитой кораблей, на самом деле не аномалия или дефект самих кораблей, на самом деле, закономерный процесс, который вызывается происшествиями, подобными этому. То есть, в момент возникновения на Затоне нового корабля, всегда происходит отражение солидной части излучения. В таком случае, всё живое поблизости от нового «постояльца» Затона, гибнет, угодив под двойное излучение, с которое изменившийся металл кораблей не может остановить. Теория интересная, верна она или нет? Для её подтверждения нужно оказаться вблизи подобного безобразия, не один раз, разместить людей, поблизости, проверить потом, живы они или нет…, в общем, ответ вряд ли удастся когда-нибудь получить.

Но в следующий раз, почуяв аномалию, что совсем недавно была там за взгорком, лучше держаться от неё как можно дальше.

Они миновали пригорок, обошли катер и оба остолбенели.

Нет, не потому что внизу, у начала крутого спуска, некий молодой человек, активно размахивал крупным мачете неправильной формы – изогнут, чем-то напоминает мутировавшую саблю. Не потому что он одним ударом располовинил одного из десятка слепых псов, окруживших его жутко рычащей сворой. И не потому, что, завидев их краем глаза, свирепым ударом он зарубил ещё одного пса и истошно завопил:

-Aident! (французский, прим. автр.)

Нет,  совсем не поэтому. Да и орал не орал – всё равно псы сразу убежали, парень с облегчением опустил саблю и на его горле появились длинные полосы от когтей. Спустя мгновение, не выходя из сумрака, его начала поедать какая-то химера - большими кусками и совершенно не пережёвывая. Как питон - кусает и тут же глотает. Культуры воспитания вообще нет. Велес как-то на автопилоте отправил в сторону трупа, ветвистую молнию и Наир даже не вздрогнул, когда воздух там, начал дымиться, и кто-то оттуда истошно завыл, да скрипя снегом, сбежал непонятно куда. Там и остался, в полном одиночестве, парень с саблей, не по сезону одетый только в кожаные штаны и ожерелье на голу грудь.

Дальше, метров двадцать от трупа, снежный нас, глубоко продавило тяжёлым килем корабля.

Большой такой красивый фрегат. С тремя мачтами. Весь из дерева. С пушками. На лафетах. Борт треснул от удара, видимо, корабль упал с приличной высоты. Из одного пролома в выпуклом борту, выпала такая вот пушка, зацепилась лафетом и повисла. Реально музейный экспонат, с прокопчённым широким дулом.

А что там на палубе у него творится! Люди бегают, кричат что-то…

-Seigneur, sauve-moi! Nous sommes en enfer! Les démons sont partout! – И всё в том же духе, ни бельмеса непонятно. Вот чего разорались?

Они там сражаются с кем-то. Отсюда плохо видно. Да, собственно, их там и осталось немного. Вот-вот всех съедят. Если не показалось, возле мачты мигнули жёлтые глаза, толи химера, толи кровосос. Чем-то этот корабль, с людьми на верхней палубе, напоминал большое праздничное блюдо с печёным поросёнком, которому яблоко в рот засунули и на стол подали.

Они как раз на ужин поспели…, кстати, момент, когда аномалия угасла – он ощутил желание немедленно идти сюда, желание, несколько противоестественное. Словно момент угасания, был сигналом радиомаяка, передававшим всего несколько слов – «здесь много еды, скорее все сюда».

Раздался грохот выстрела – явно огнестрельное оружие, но звук совершенно незнакомый. Резкий, трескучий и оглушительно громкий. Словно выпалили из пары дробовиков разом.

Палубу затянуло пеленой дыма, и за борт свалился кровосос, с дырой в груди размером с маленький арбуз.