Велес повернулся к злату и ахнул. Потом снова ахнул и ещё раз послал на…, то есть, снова ахнул, конечно же. Потом и «ой» сказал – палец ушиб на ноге и сказал. Попытался стряхнуть то, обо что ушиб палец с носка ботинка, а оно не стряхивается. Глазами вертит, зубами по крепкой коже ботинка елозит, скрипит, но не стряхивается совсем. Пришлось вручную снимать. Сел на пол, за ухи ухватил и рывком снял с носка этого зомби-извращенца, предпочитавшего ношеные ботинки, свежему мясу. После чего выбросил все его запчасти на улицу. И снова замер у пролома, любуясь чудесной погодой, какая редко случается зимой…

-Дзиньк!

-Да вы совсем офанарели что ли? – Воскликнул он, обнаружив на куче монет очередного покойника, алчущего мяса человечьего. Пришлось выпинывать и этого, потом подниматься наверх, да выбрасывать всех этих негодяев за борт. Рухнув там, они теряли его из виду, топтались некоторое время на месте, после чего шагали туда, куда глаза глядят. Некоторые ползли – им не повезло так, как собратьям - ноги пообкусали до самого ремня.

Закончив избавляться от тел ходячих, он занялся трупами мутантов – вонять не начали, но что если тоже поднимутся? Ладно, зомби-люди, по башке треснешь, он сразу всё понимает, даже начинает проявлять зачатки интеллекта, какой отсутствовал и при жизни. А химера если зомби станет? Нет, таких извращений он не выдержит. Так что всех выкинул. Даже запчасти прибрал и туда же за борт. А то понакидано тут, не пройти.

С сим закончив, он спустился обратно – надолго оставлять золото без присмотра, таки не решился. Растащат ведь. Те же суслики – как же они надоели! И чего не передохнут все?

Он вообще, как в трюм спустился, поклялся себе, никогда не есть сусликов. Клятва мучительной не стала, так как он их не шибко-то и раньше потреблял. Всё равно невкусные. К тому же, мяса в них, горсть, а что б поймать даже одного – семь потов сойдёт.

День шёл себе и шёл, он таки снова задремал, но всего на часик – нужно было следить, что бы никто золото не воровал, а то тут хватает, шастают всякие.

Ночью организм взбунтовался, и Велес отрубился всерьёз. Вроде закрыл глаза на секунду, открыл снова – солнце высоко в небесах. И не успел он досадливо выматериться, да осмотреть сокровища на предмет подлой кражи неизвестной группой лиц, либо морд мутантских, как желудок яростно урча, потребовал немедленно его кормить. Делать нечего, пришлось оставить корабль почти на час – пока выследил поросёнка, пока догнал и съел, как раз час, а то может, и все полтора прошли. И ведь не привередничал, первого которого учуял, того и съел, а всё равно уйму времени потратил. Назад бежал так, что ветер в ушах свистел. Оба снегоступа поломал, последний участок пути прошёл як танк, оставляя за собой глубокую колею. Обошлось – за время отсутствия, куча золота вроде не уменьшилась. Со спокойным сердцем, полным желудком, и душой, сияющей счастьем, он устроился на посту сторожевом. Для верности, сим постом был избран предмет охраны - куча золотых монет. Посидел, подумал, обед частично переварил и тут он понял!!!

Если на металле в мороз сидеть, седалище сильно мёрзнет.

Пришлось спешно менять дислокацию, перебираться в угол, на дерево, шоб, значит, не простудиться. А то оно так бывает – человек простыл, не опасно заболел, а на третий день его уже похоронили. С его-то слабым здоровьем, тут глаз да глаз нужен.

Как-то незаметно он снова задремал – на полный желудок, такое случается, причём не только с ним, со всеми людьми. Организму, видать, так гораздо интереснее переваривать пищу.

Проснулся к вечеру, от подозрительного шума. На этот раз не игра сознания, не мертвецы…, проклятье. Негров-то не выкинул. Они бедолаги так, там, в кандалах и висят…, а! Чёрт с ними. Пусть висят. Им уже всё равно, а у него палец на ноге ушиблен – жестокая травма, полученная от судьбы несчастливой.