— Что?! — он наклонился, так что его дыхание коснулось моих губ.

— И тебя не отпущу.

* * *

О произошедшем в подземном гараже Лондон Бридж Госпиталя летом 2012 года свидетельствовало немногое. Пара бурых пятен на бетонном покрытии, новые пулевые ранения у личных агентов небезызвестных лиц и один единственный сухой разговор, произошедший за закрытыми дверьми кабинета Самюэля Брауна.

Грэг выписался из госпиталя через месяц после аварии. Его развод с Элизабет состоялся. Ожидаемые прибыли от сделки подтвердились и на счет неумолимо капают звонкие монеты. Однако счастья от свободы так и не прибавилось.

Как и тогда, шестнадцать лет назад, он сидел перед кровным дядей, не зная, куда приложить свои силы, чтобы заполнить свою пустоту.

Молчание с момента его прихода в кабинет длилось долго.

«То ли дядя выдерживал паузу, то ли следующий вопрос был важен для него». — Думал Грэг. Он и ранее знал, что дядя не привык попусту разбрасываться словами, и от того прервавшие тишину слова стали неожиданностью.

— Макс мой человек.

Самюэль Браун поднял белесоватые глаза и пригвоздил племянника взглядом. — Как доверенное лицо должен оставаться в здравии и доброй памяти. Уверен, больше тебе об этом напоминать не стоит. Теперь моя позиция ясна?

— Более чем.

— В таком случае предлагаю заняться делами. — Он открыл папку, навсегда закрыв тему о семейном юристе. — Что слышно об акциях «ТрэворИнКомпарэйтэд»?

Грэг отвечал четко и по делу, на задворках сознания мелькнула мысль о том, что нереально притихшую Элизабет дядя явно предупредил раньше.

* * *

Вручив мне маленький сверток, две медсестры вышли следом. Так называемый «муж», о приезде которого мне торжественно объявили, стоял у стойки регистратуры, занятый беседой по телефону. Я смотрела на спину увлеченно болтающего Сани и радовалась, что мой благоверный послал нас забирать моего знакомого, а не своего.

— Готова к отъезду? — красавец под 1,85 см с залихватской улыбкой забрал из моих рук сынулю, подменив его огромным букетом кроваво-красных роз и кротко чмокнул в щечку.

— Окончательно и бесповоротно!

— Ничего не забыла?

— Что, например?

— Ты помимо сына более никого не родила?

— Родила.

— Кого?!

— Соню, где моя кнопка?

— В машине ждет. — Улыбнулся он, — без перебоя рассказывает, что ты ей игрушку привезешь.

— У игрушки голосок очень звучный, боюсь, играться с нею буду только я.

— Может бракованного подсунули, — прищурился Савельев. — Там и перепутать могли.

— Не могли, и не смей оскорблять моего…!

— Полина, стоп. Понял, послеродовая…

— Санька! — взвилась я.

— Все молчу-молчу, проходили… — глянул на меня и добавил, стараясь быть серьезным. — То есть пошли что ли?

— Пошли. — Даже уткнувшись в розы, ревностно следила за тем, как он несет мое чудо маленькое.

— И сколько весит ваш богатырь?

— 3 700. — Прикинув что-то Саня веско заявил: «Недокормили». На мой тычок в бок, не отреагировал, наклонился к одеяльцу и тихим голосом произнес.

— Вырастешь, подашь на них в суд за неисполнение родительских обязанностей. — Скосил на меня глаза и весело добавил. — Мой дядька поможет тебе в составлении иска.

— Он еще не нагрешил, а ты его уже с дьяволом хочешь познакомить?

— Ага, пусть и он продаст ему душу! — Сверкая глазами, Савельев прошептал.