|
— А как дела на другом фронте? Там что-нибудь видно? — спрашиваю я как бы вскользь.
— Где?
— Ну, у нашей девушки?
Андрей уже выполняет функции информатора, но я стараюсь, чтобы это происходило легко и незаметно.
— Мы совсем забыли подсчитать полагающиеся вам премиальные, — сказал я ему несколько дней назад, передавая в конверте обещанное вознаграждение. — Но нет худа без добра, зато получилась порядочная сумма.
И теперь наш диалог вполне может восприниматься как обычная болтовня, мы как бы просто сплетничаем…
— Вчера какой-то новенький стал увиваться за ней. — осведомляет меня шофёр. — Позавчера только поглядывал, а вчера уже явно стал возле неё вертеться.
— То есть?
— Сидели вдвоём за столиком. Только вдвоём.
— А другие из её компании?
— Они сидели за другим.
— Может, она с ними поссорилась?
— Не похоже. Просто, похоже, она предпочитает новенького старой компании. И новенький предпочитает сидеть с ней одной, а не со всей компанией.
— Вы считаете, у них это серьёзно? — спрашиваю я с некоторым неудовольствием.
— Да нет, не думаю…
Он умолкает, словно не решается продолжить.
— Вы что-то хотели сказать?
— Что у таких девушек серьёзного не бывает. Не хочу вмешиваться, но, по-моему, они не для серьёзных дел.
«Серьёзные дела» — звучит довольно двусмысленно. Поэтому я спрашиваю:
— А точнее?
— Точнее, сегодня вы с ней встречаетесь, а завтра она уже с другим.
— Верно. Но когда человеку за тридцать, он становится философом. А мне уже давно за тридцать. Если рядом с вами девушка, когда это вам нужно, то не всё ли равно, встречается она ещё с другим или нет тогда, когда она вам не нужна.
— Мне тоже под тридцать, но я не такой. И если я узнаю, что моя жена хоть подумает о другом, я ей просто голову оторву!..
Он, видно, и мою голову не жалеет, потому что в следующую секунду тормозит так резко, что я стукаюсь головой о спинку сиденья.
— Ну прямо лезет под колёса, — произносит Андрей с негодованием, указывая на человека, неожиданно оказавшегося на мостовой перед нашей машиной.
Тот виновато ускоряет шаг, торопясь перейти дорогу, и чуть не попадает под колёса едущей рядом машины.
— Ходят как слепые, дорогу и ту переходят не глядя, — продолжает бурчать Андрей, давая волю всегдашней нелюбви шофёров к пешеходам.
Дождь всё ещё льёт, и он сосредоточенно всматривается вперёд.
— Значит, вы противник свободных отношений? — пытаюсь я вернуть его к нашей теме.
— Да, я не настолько культурный… — признаётся Андрей.
— То, что она встречается с другим, ещё не самое плохое, — замечаю я, — бывает кое-что и похуже…
— Когда встречается с двумя-тремя сразу, — замечает шофёр.
— Нет. Когда начнёт везде болтать о наших отношениях.
— Да, вам, дипломатам, это ни к чему.
— А кто ещё вертится вокруг неё?
— Пока никто.
— Может, кто-то ждёт своей очереди? Может, заглядывается на неё издали, как вы?
— Нет, такого я не замечал.
Он снова нажимает на тормоз, на сей раз не так резко, и я пережидаю, пока он выскажет всё обычные нелестные замечания в адрес пешеходов.
— И долго они сидели вдвоём? — спрашиваю я, когда мы снова трогаемся.
— До вечера.
— И, конечно, ушли вместе?!
— Известное дело. |
