Неясная мысль зародилась в моей голове. И тут же ставшая вдруг скользкой бутылка выскользнула из руки. Ударилась о пол и разбилась.

ВОИН

Сразу после окончания института Веня, как отличник, был взят в хорошую компанию на должность помощника главного бухгалтера. Прилично зарабатывал и имел определенную служебную перспективу.

Целыми днями Веня возился с бумагами. Общался в основном со своими коллегами из финансовой службы:

– Добрый день, Клавдия Аполлоновна…

– Здравствуйте, Веня…

– Спасибо за отчет, Маша…

– Ну, что вы Веня…

– Успеем ли мы к окончанию квартала, Софья Николаевна?

– Обязательно, Венечка…

Атмосфера в службе была, что надо. Все относились к Вене с любовью: кто с материнской, кто с дружеской. И ему работалось легко и приятно. Веня отвечал своим коллегам тем же – приятностью слов и поступков. Ему думалось о том, как прекрасны люди и как прекрасен мир. И от таких мыслей он сам себе казался пушинкой, с утра носимой легким ветерком по делам, вечером доставляемой на дом.

В своей квартирке Веня ужинал, чем придется. Размышлял о том, что завтра ждет его на работе. Блаженно засыпал. Первое время. Но потом ни с того, ни с сего со сном начались проблемы: не спалось, хоть тресни.

Веня, вспомнив о чьем-то опыте, начал считать верблюдов:

– Один, два…, сто…, двести…, тысяча двести…

Потом слонов:

– Один, два…, сто…, двести…, тысяча пятьсот…

Пингвинов:

– Один, два…, сто…, двести…, тысяча семьсот…

Разная скотина стройными колонами уходила за горизонт, но сон на смену, увы, не спешил.

Одна утомительная ночь сменяла другую. Помощник главного бухгалтера побледнел, под глазами у него появились круги:

– Веня, вы не заболели? – беспокоились сослуживицы.

Тот послушно сходил к доктору. Белохалатный мужчина, осмотрев, хмыкнул:

– Вы здоровы… В общем и целом. Разве что переутомились несколько? Попробуйте расслабиться, отдохнуть. Если не получится, я выпишу вам снотворное.

Веня не разделял докторское предположение, что бессонница произошла от переутомления. Ему по-прежнему работалось легко и с удовольствием. Дело было явно в чем-то другом.

«Но в чем? – спрашивал сам себя Веня, не забывая вести строгий учет новым тысячам животных, – Один, два…, сто…, двести…, тысяча восемьсот… В чем же дело?»

Верблюдов, слонов и пингвинов сменили жирафы, черепахи и буренки. Безрезультатно. Все караваны по-прежнему навевали отнюдь не сон – лишь тоску и уныние. Каждую ночь.

Хотел было Веня податься к доктору за лекарством, но в одну из ночей характер его сновидений изменился. На поле счетоводства появились новые герои, которых помощник главного бухгалтера вовсе и не вызывал: размалеванные папуасы с топорами и дротиками. Они не вышагивали строем за горизонт, но нахально врубались в стада Вениных животных. Забивали самые крупные экземпляры. Разделывали их, отплясывая возле костра. Затем жарили и пожирали.

Веня старался забыть о нашест вениках и думать исключительно о мирно удаляющихся колоннах. Но папуасы появлялись снова и снова. До самого звонка будильника.

После нескольких подобных бессонных ночей в Вене накопилась злость на дикарей. «Видит бог, я не хотел» – подумал он и, вытащив из-под подушки арбалет, с двухсот шагов пристрелил вождя папуасов. Потом – главного жреца. И еще – самого крупного бойца. Увидев, как рухнул костяк племени, как бросились в рассыпную оставшиеся без руководства нашественики, Веня улыбнулся и крепко заснул.