Видимо, тетка Мюриель тоже была не прочь держать их под замком. Франц снова недовольно заворочался, как вдруг утреннюю хмурость будто рукой сняло, и мальчишка подскочил и затряс близнеца.

– Фил! Слышишь? Ну хватит спать, уже утро. Давай сейчас спустимся к завтраку. Я хочу тебе кое-что показать. Да просыпайся же ты!

Растолкав брата (тот выглядел отчего-то еще бледнее, чем по приезде – или это был отсвет мертвенно-голубых обоев?), Франциск достал ключ и рассказал все, что случилось ночью: и про странный сон, и про открывшуюся надпись.

– Мм… – промычал Филипп, протирая голубые глаза. – Кризалис? Что это?

– Не знаю…

Голос Франца дрожал от возбуждения, а тело будто превратилось в пружину – так и хотелось прыгать, скакать, куда-то мчаться.

– Я думаю, это волшебное слово, которое открывает дверь.

Брат откинулся на спинку кровати и пронзил Франциска долгим, пристальным взглядом.

– Франц…

Тон был осторожным, но прохладным. Франциск досадливо цокнул языком. Только не это! Ну уж кто-кто, а Филипп должен понять! Просто должен, хотя бы потому, что они братья!

– Ты читал на ночь одну из своих книг со сказками?

– Нет, – отрезал Франц.

– Послушай…

– Нет, это ты меня послушай! – с раздражением перебил Франциск. – Я уже столько раз тебе говорил!

– А я столько раз говорил тебе, – вздохнул Филипп. – Сказки – на то и сказки.

«Нет! Прошу тебя, только не это!» Франц сжал в кулаке ключ. Конечно, Филипп не хотел с ним ссориться – он всегда действовал мягко и вдумчиво, не в пример ему – и так в лоб не стал бы противоречить. Но от этого недоверчивого тона становилось противно. Говорит с Францем будто с маленьким ребенком! Так и остальные говорили, едва мальчик заикался о волшебном ключе. Ладно мать или Мэри, но Филипп… Филипп, который верил ему всегда!

– Пожалуйста, – начал Франц мягче, – послушай. Нет, просто выслушай. Я ведь не знал, что на ключе есть надпись. Сколько раз я показывал его тебе! Были там буквы? А?

Филипп помедлил, но все же нехотя качнул головой. Обнадеженный, Франц продолжил:

– Вот! И как бы я мог узнать, что под ржавчиной что-то написано? Как? Сам подумай! И тут во сне я вижу надпись на ключе! Я просыпаюсь, соскребаю ржавчину, и что же? На ключе действительно написано то самое слово! Разве это не волшебство, а?

Франц умоляюще глядел на брата, но тот молчал.

– Я уверен, что это волшебное слово, которое открывает дверь, – продолжил Франц с напором разогнавшегося локомотива. – И я уверен, что когда найду эту дверь, то смогу ее открыть. На этот раз смогу! Знаешь… – Он заговорщицки огляделся. – Мне кажется, я нашел и место, ну, то самое. Вчера я что-то слышал по дороге, когда мы проезжали мимо реки, а после этот сон. Фил, я думаю… – Франц задержал дыхание от волнения. – Я думаю, Дверь где-то здесь.

Повисла тишина. Комнату заливал зеленоватый июньский свет – солнце еще только поднялось над горизонтом. В саду тенькали синицы, где-то под крышей угукали голуби. И все было бы хорошо, если бы не холодный взгляд Филиппа.

– Франц… – Брат помедлил, прежде чем продолжить. – Ты уже не маленький. Мне кажется…

«Не продолжай! Прекрати! Остановись!».

– …тебе пора начать жить реальной жизнью.

Франциску показалось, будто близнец влепил ему пощечину. Впрочем, лучше бы действительно ударил, чем сказал такую чушь.

Очень болезненную чушь.