Изменить размер шрифта - +

     Лесаж даже сразу не сообразил, что к чему. Он сидел и смотрел на меня.
     Когда из туалета появился Гирланд, я сказал:
     - Я пришел рассчитаться, Лесаж!
     Лесаж молчал.
     Гирланд тем временем подошел к бару, раскрыл его и нащупал дверцу сейфа. Пока он подбирал на универсальной отмычке нужную комбинацию, я

говорил Лесажу:
     - Ты лихо замаскировался, Лесаж! Я бы ни за что не подумал на тебя. Тебя выдал Брюн. Я понимаю, что ты хотел мне добра и только потому

приказал Брюну не убивать меня, а попытаться привлечь на свою сторону. Но ты не знал одного: я сотрудник американской разведки, посланный сюда

для того, чтобы взорвать твою организацию.
     Гирланд к этому времени кончил потрошить сейф и тоже подошел к Лесажу. Он потрогал его руку и расхохотался. Я изумленно уставился на него.
     - Он же умер, - проговорил Гирланд сквозь смех. - Он просто умер от страха, когда увидел тебя!
     Гирланд оказался прав. Анри Лесаж, начальник управления французской безопасности, он же руководитель фашистской организации, которая

оставалась еще со времен бошей, умер от страха...
     Мы выбрались тем же путем, что и вошли. Полковник ждал нас в машине.
     - Ну что? - с трудом скрывая нетерпение, спросил он.
     - Все о'кей, полковник!
     - Ты хотел сказать - генерал?
     - Что?
     - Да-да, майор... Генерал.

5

     Я стоял в отделе проверки паспортов французского аэропорта. Очередь двигалась медленно, и я начал беспокоиться. Наконец, дело дошло и до

меня.
     - Марио Пьянетти... - пробурчал таможенник.
     - Это я, - ответил я, стараясь выглядеть спокойно.
     Я взял свой паспорт из рук чиновника и пошел к самолету, вылетавшему через десять минут в Швейцарию. Гирланд оставался во Франции под

началом генерала Дугласа, которого назначили начальником французского отделения ЦРУ. Я же отказался от работы во Франции. Слишком много

воспоминаний связано у меня с этой страной. Слишком много моих товарищей вошло здесь со мной в лабиринт смерти и слишком мало вышло из него...
     Мне был предоставлен год отпуска. У меня еще будет время подумать, оставаться ли мне вообще в разведке, даже со званием майора...
     Вероятно, прав был тот парень во "Фламинго", который говорил, что в определенный момент наступает отвращение к убийству.
     Что ж, у меня будет год, чтобы подумать. Подумать и решить...

Быстрый переход
Мы в Instagram