Убедившись, что Золотова отмерла из позы испуганного суслика, в которой она замерла у входной двери, Новицкий прошел в небольшую кладовую, числящуюся по плану гардеробной, где у него был оборудован кабинет и стоял компьютер.

Пиво, купленное в небольшом магазинчике на торце дома было нужной температуры, и Владимир, свернув винтовую пробку, сделал первый, длинный и самый вкусный глоток горьковатого, золотистого напитка, пережил это радостное чувство, собрался сделать следующий, когда коротко зазвонил кнопочный телефончик, скромно лежащий подле клавиатуры.

— Говорите. — Новицкий недовольно поморщился, но ответил, так как этот номер знали совсем немногие люди, с которыми у старшего детектива были особо доверительные отношения.

— Дядя Вова, здравствуйте. — в трубке зазвучал ломающийся голос подростка: — Мы можем поговорить?

— Через пятнадцать минут в курилке. Подойдет? — дождавшись утвердительного ответа, Владимир Алексеевич нажал «отбой» и двумя длинными глотками допил бутылку пива.

Глава 6

Глава шестая.

Год «ч-2», территория бывшей России

Иванов Александр, школьник, страдающий раздвоением личности.

Курилка, или общедоступный балкон на пожарной лестнице последнего этажа дома, где жил полицейский Владимир Новицкий, я пришел за минуту до оговоренного времени, но мой знакомый правоохранитель уже сидел на, притащенной кем-то табуретке, опустив голову и закрыв глаза.

— Привет, Саша. Что-то произошло? Давай, рассказывай поскорее, а то я сегодня что-то сильно устал…

— Дядя Вова, что происходит?

— И что происходит? — Новицкий открыл глаза и непонимающе уставился на меня: — Ты говори яснее, что ты имеешь ввиду?

— Хорошо, излагаю факты. — я старательно показывал уважение здоровенному и резкому дядьке: — Только что, на общем собрание жильцов нашего дома пришли двое. Один представился лейтенантом полиции Агамов, кажется, а второй какой-то лидер религиозной общины Балаев. Мент…извиняюсь, полицейский сказал, что завтра приедут проверять условия хранения оружия, а Балаев потребовал от старшего по дому собрать справки о доходах, сказал, что будут всех, кто не верует в Небесного Отца, будут дополнительным налогом обкладывать.

— … — Новицкий недоуменно хлопал глазами: — Какой Агамов? Что за налог?

— Не знаю, дядя Вова, но Агамов был в форме, а второй какой-то бумажкой махал, а, после собрания отдал бумагу председателю…

— И что собрание?

— Не знаю, дядя Вова, я раньше на такие собрания не ходил. — я пожал плечами: — Папа сказал, что все, как всегда произошло. Ни о чем не договорились, поорали друг на друга и разошлись. Еще отец сказал, что завтра половина побежит за справками, четверть, кому есть куда ехать, уедут отсюда, ну а оставшаяся четверть просто голову в жопу засунут и будут надеяться, что пронесет.

— А отец твой что решил? — дядя Вова с моим отцом был не знаком, но он был в курсе, что отец по молодости несколько лет отработал еще в той милиции, пока его не заставили уйти, и всегда интересовался его мнением.

— Отец сказал, что нам ехать некуда. Он же под судом был, за неуплату налогов, на нем задолженность до сих пор висит неподъемная. Он на банкротство подал, но это стоит дорого, да и тянется очень долго, поэтому он даже на работу не может устроится, неофициально со своим товарищем торгует, который инвалидом числится. А сейчас сами знаете, все крупные суммы переводятся только через банк, с наличкой никто связываться не будет, поэтому квартиру ни продать, ни купить невозможно.

— Как школа? — было ощущение, что полицейский задал свой вопрос из вежливости, сам он мысленно был далеко от моей учебы.