— Охрана, пожалуйста, заберите у мальчика ружье… И второе тоже и вызовите полицию…

— Викентий Александрович, почему допустили бардак в приемном покое, почему у вас больные лежат на полу?

— Доктор… — я направил еще теплый ствол «Вепря» на сунувшегося вперед охранника, и тот понятливо отступил назад.

— Доктор…- повторил я: — Боюсь полиция не приедет. Те, кто остались на службе, сейчас штурмуют пыточную тюрьму новых властей, а остальные не работают. Кстати, доктор, вы богатый человек?

— А вам, молодой человек, какое до этого дело⁈ — окрысился мужчина, чуть-чуть смутившись.

— Мне никакого, только я сегодня видео видел, как богатым людям зубы напильником стачивают, чтобы они деньгами поделились. И если вы думаете. Что вас спасет ваш белый халат — не спасет. У новых властей свои доктора, правильные.

— Юноша, что за бред вы несете…- не унимался главврач: — Отдайте оружие и идите домой по-хорошему…

— Доктор, я выстрелил всего один раз, когда вон того больного — я ткнул пальцем в светловолосого парня, который продолжал стонать у колес каталки: — Сопровождающие другого больного лица сбросили с этой каталки и начали пинать, что ему, явно, на пользу не пошло. А вот этой девочке, что сопровождала вдвойне пострадавшего больного, эти же сопровождающие лица вырвали волосы и разодрали в кровь лицо… Доктор, а вы уверены, что эти лица этими двумя детьми бы удовлетворились, а не пошли бы убивать тех, кто им не нравится?

— Что за бред вы несете, юноша! — главврач покраснел от гнева.

— Боюсь, Андрей Яковлевич, что молодой человек вам правду говорит…- дежурный хирург наконец отдышался и вмешался в разговор: — Вы это все можете по камерам, из своего кабинета посмотреть…

— Какой потрясающий бред. — главврач оставил последнее слово за собой, величаво развернулся и сделал шаг к лестнице.

— Доктор. — в приемном покое отчетливо раздался щелчок предохранителя: — Я вас не отпускал…

— Вы что, молодой человек…- врач окатил меня потоком презрения: — В меня тоже стрелять будете?

— Господь с вами, Андрей Яковлевич. У меня, где-то у вас, в палатах, папа после операции лежит. Я перед врачами вообще преклоняюсь, просто хотелось бы вам совет дать и поэтому привлек ваше внимание. Рано или поздно сюда приедут эти, в черной форме, с оружием и их визит плохо закончится. Я сегодня уже убил несколько человек, но, в больнице и церкви я стрелять больше не хочу. Если не можете не принимать в больницу мигрантов, то хотя бы принимайте их отдельно от местных, в другом крыле, что ли, чтобы они не соприкасались между собой… Иначе кровь прольется, рано или поздно.

— Я подумаю… — серьёзно ответил главный врач и величаво удалился, в сопровождении свиты.

Время шло, а от нашей дружины никто не приехал. На моем попечении было четверо раненых, телефон Орлова Виталия Ефимовича, моего учителя, не отвечал, и я понял, что я застрял здесь надолго. Единственное, что я смог сделать, это собрать всех «моих раненых» в одном углу коридора второго этажа, нарисовать и повесить на въезде в больницу плакат на большом листе ватмана, где, как смог, изобразил автомат, перечеркнутый жирной линией и написал — «С оружием — стоп!». Здесь достаточно одного меня, лишних вооруженных людей здесь не надо.

Не знаю, послушал ли меня главный врач, или кто-то еще его надоумил, но больница открыла второй приемный покой в другом корпусе, где раньше принимали больных с кардиологией, во всяком случае, два мира здесь перестали пересекаться.

Вооруженные люди появились через три дня.