Если бы Сэмми мог слышать, что Дэвид говорил молодому человеку на балконе, он бы услышал:

– Спасибо, друг. Если не возражаешь, я скручу прямо здесь. Давно не курил.

Парень выглянул на улицу.

– А твоя девушка?

– Все нормально. Она отдыхает.

Когда Дэвид достал пачку сигаретной бумаги "Ризла", она была смятой и слипшейся от пота. Первые двадцать или около того бумажек вытянули одна другую, разматываясь, как рулон туалетной бумаги.

– Погоди, возьми мои, – предложил парень. Он достал гигантскую пачку с листом конопли на обложке.

– Нет, постой-ка, – сказал Дэвид.

Он продолжал вытягивать ленту склеенных друг с дружкой бумажек, как фокусник вытягивает связанные шарфы, пока она не вытянулась вся. Дальше бумажки уже шли по одной. Он, конечно, мог воспользоваться бумажкой хиппаря, это был размер экстра-лардж, созданный специально для закручивания косяков. Но Дэвид предпочитал кинг-сайз. Существует масса разновидностей курительной бумаги. Есть прозрачные, есть с полосками как водяные знаки, есть большие, маленькие, средние, на все вкусы. Он лизнул одну бумажку, склеил ее с другой. Потом приклеил к ним третью поперек, так что получалась буква Т. Он любил делать длинные косяки.

Если не считать ораторского искусства и поцелуев, нет более деликатной работы для языка, чем сворачивание косяков. В этом Дэвид был настоящим специалистом. Закончив первую часть операции, он достал из пачки обыкновенную сигарету и, высыпав из нее две трети табаку на свое полотно, склеенное из трех бумажек, выбросил остаток сигареты с фильтром в пепельницу.

Целый день его "Зиппо" лежала в нагрудном кармане рубашки. Сейчас он достал ее, щелкнул крышкой и поднес пламя к краю куска пластилина, который только что купил у этого парня. Когда тот задымился, Дэвид поднес его к губам и втянул в себя дымок, чтобы почувствовать вкус. Он был сладковатым и отдавал запахом разных трав и цветов, с некоторой примесью чего-то нефтяного. Этот запах напомнил ему голубой парафин, который продавался на некоторых автозаправочных станциях во Франции. Нигде больше Дэвид его не встречал, и это навсегда осталось в его памяти как элемент французской экзотики. Разогретый гашиш легко крошился, как мука, смешанная с маслом, пока в нее еще не добавили воды. Исходя из предварительной оценки качества продукта, он решил, что это будет один к шестнадцати: гашиш – 1, табак – 16.

Когда Дэвид закончил, его косяк выглядел как штанина ковбоя, который вырядился для родео. Размером он был с хорошую морковь. Дэвид всегда любил забивать толстые и плотные косяки, из-за чего ему не раз приходилось спорить с оппонентами. Он аргументировал это тем, что без труда не выловишь и рыбки из пруда. Хочешь кайфа – высасывай его. Узкий конец косяка он оставил пустым и теперь заглянул в него, словно в маленький телескоп. Сюда надо было вставить пяточку из свернутой картонки, и он хотел убедиться, что ей ничего не помешает. Все выглядело как надо.

Дэвид оторвал кусок картонки от книжки спичек, на которой было написано "Гранд-отель, Вифлеем", и свернул ее в цилиндрик. Он всегда использовал для этой цели обложки бумажных спичек, если они были под рукой. Это лучше, чем рвать обложку сигаретной бумаги или пачку сигарет. Он вставил пяточку в косяк и подтянул его.