Погода в этот день, как и всю прошедшую неделю, была под стать его состоянию — хмурой и безотрадной. Моросило, ветви могучих кленов в саду, колышимые ветром, шлепали мокрыми листьями по окнам, будто прося пустить их в дом погреться.

А ведь я не знаю, ни где живут ее родители, ни где работает брат, думал Алан, перебирая в уме все возможные варианты выхода на след Энн. Ни с одной ее подругой не познакомился, а о личной жизни вообще не имею представления. Не исключено, что ее квартира на Квин-стрит, в изобилии обставленная антикварными вещицами, — место, в котором она отдыхает от повседневности, набирается новых впечатлений, и что где-то совсем в другом районе Торонто у нее есть другой дом — обычный дом с мужем и детьми. Художники — странный народ, так она сама однажды выразилась.

Он устало закрыл глаза, и ему представилось милое лицо Энн. Чуть вздернутый нос, полные губы, выразительные честные глаза…

Нет, сказал он себе. Я не верю, что она способна на низость. Надо во что бы то ни стало ее разыскать и все выяснить.

Зазвонил телефон. Алан вскочил со стула и добрался до столика, на котором стоял телефонный аппарат, буквально за секунду.

— Энн? — выкрикнул он, едва поднеся трубку к уху.

— Это не Энн, старина, — ответил знакомый голос Питера. — В чем дело? Почему ты так орешь?

Алан закрыл глаза. Впервые в жизни голос друга вызвал в нем раздражение.

— А, Питер, это ты… Прости, я решил, что звонит… — Он махнул рукой, не задумываясь о том, что Питер не может видеть этого жеста. — Видишь ли, я вот уже второй день жду звонка от Энн, а она… Впрочем, это запутанная история. Признаться, я сам не понимаю, что происходит…

— Судя по голосу, ты чувствуешь себя прескверно, — заметил Питер. — Знаешь что? Минут через тридцать я к тебе подъеду. Если захочешь, расскажешь, что у тебя за проблемы, нет — я не обижусь. Просто побуду у тебя, так сказать, поддержу морально.

Алан вдруг ощутил, что остро нуждается в помощи друга, и с некоторым облегчением провел по лицу ладонью.

— Да, дружище, пожалуйста, приезжай.

Виски, привезенное Питером, оказалось как никогда кстати. Выпив полбокала, Алан, хоть и ничего не ел сегодня и очень много нервничал, почему-то ничуть не захмелел, зато немного расслабился и взглянул на мир менее мрачно.

— Ты кошмарно выглядишь, — сказал Питер, увидев его осунувшееся, покрытое щетиной лицо и покрасневшие глаза. — Создается такое впечатление, будто ты не спал всю прошедшую ночь.

Алан безрадостно усмехнулся.

— Представь, так оно и было.

— М-да, чую, плохи твои дела… — протянул Питер, сделав очередной глоток.

Алан был на сто процентов уверен, что, не продолжи он этот разговор, Питер тоже больше не вернется к нему. Но причин не поведать другу о событиях, заставляющих его второй день сходить с ума от переживаний и тягостных мыслей, у него не было, поэтому, откашлявшись, он начал свой рассказ:

— Понимаешь, еще в прошлое воскресенье, когда мы были на Ниагаре, Энн кто-то позвонил на мобильный. Кто именно, я не знаю, но, по ее словам, человек, с которым они недавно по какой-то причине повздорили. Всю вторую половину дня она пребывала в напряжении, попрощалась со мной довольно холодно. А в понедельник по телефону сказала, что ей надо решить какие-то связанные с тем звонком проблемы, что на это у нее уйдет неделя и что в моей помощи она не нуждается. Мы договорились, что я позвоню ей в пятницу. И вот… — Он беспомощно развел руками.

— В пятницу ты позвонил, а ее не оказалось дома, — догадался Питер.