Акорна непроизвольно содрогнулась.

– Я полагаю, что кхлеви повредили в нем то, что наши рога не в силах исправить.

– Да, возможно. Но его идея нелепа. Он такой умный и видный мужчина! Знаток нашей культуры! Историк! Мне говорили, что Ари путешествовал по многим мирам, работал послом и наставником. Он напоминает раковину, из которой украли моллюска, обитавшего внутри. Нет, я преувеличиваю. Просто его истинная сущность скрыта от нас – и, возможно, от него самого.

Позже Совет решил, что каждый клан должен хоронить своих мертвых в разных местах. Ари настаивал на охране всех захоронений, но его предложение не поддержали. Акорну удивило, что никто из сородичей, кроме грандамы, не стал упоминать об отсутствии рогов у некоторых мертвых. Впрочем, несколько пропавших фрагментов действительно были менее важны, чем возвращение праха сотен предков. К тому же, весь Кубиликхан открыто и преждевременно оплакивал тех, кто, по мнению горожан, навсегда потерялся в космосе.

Первое перезахоронение было самым торжественным. Акорна пошла на кладбище вместе с Ари. Небо в тот день выглядело открытой раной – желтоватое, с большими красными и бурыми облаками, вскипавшими на западе. По ним змеились зеленые молнии, которые всегда сопровождали приближавшиеся грозы. Павильоны скрипели, выдвигая трапы и втягивая опоры. Сильный ветер приносил с собой капли дождя и запах сырости.

Ари молчал. Акорна чувствовала его смущение и горе. Решение Совета казалось ему обидным и несправедливым. Если бы все захоронения проводились в одном месте, он мог бы стать хранителем мертвых. Но эта перспектива была потеряна для него. Ари больше не знал, зачем ему жить. Погруженный в печальные размышления, он не замечал сородичей, которые кивали ему и обращались со словами приветствия.

– Ари, – прошептала Акорна, – с вами только что поздоровался технодизайнер Марье.

Ари удивлено вскинул голову.

– Ах, я извиняюсь. Значит, это было в реальности?

Он провел рукой по лицу, словно отгонял какое-то видение. После исцеления Ари выглядел симпатичным мужчиной. Протез рога, изготовленный Беккером, делал его неотличимым от других линьяри.

– Конечно, в реальности, – ответила Акорна. – Вы смотрели прямо на него.

– Как неловко. Я должен извиниться. Видите ли, Кхорнья, я долгое время жил среди призраков моих воспоминаний. Они обычно не ожидали от меня ответов или правил приличия.

Внезапно грянул гром, и дождь в одно мгновение промочил собравшихся линьяри. Однако никто не побежал в укрытие. Торжественная процессия продолжала шествие. В ней участвовали почти все жители Кубиликхана и множество гостей из разных частей нархи-Вилиньяра. Каждый клан прислал своих представителей. Они прилетели из удаленных мест на челноках, собранных местными технодизайнерами. В космопорте осталась только дежурная смена. Этих служащих обещали сменить через час, чтобы они тоже могли принять участие в погребальной церемонии.

Дождь вполне соответствовал духу момента и настроению линьяри. Он словно тоже скорбел и делал землю мягче для старых костей. Впереди колонны шли Предки. Их медленная траурная поступь удерживала процессию от ускорения шага. Церемонию проводил клан Нейерея – самый многочисленный по количеству живых и мертвых, хотя многие его нынешние представители были слишком юными, чтобы помнить покойных родственников из мира, который они никогда не видели.

Тем не менее, атмосфера была тяжелой от печали и низких облаков. Члены клана опустили гробы в могилы, черневшие среди голубой травы, и склонили мокрые головы. Акорне вспомнился добрый мистер Ли. Несмотря на то, что ее потеря была недавней, а эти кости – старыми, она ощущала свою скорбь иначе, отстранено. В отличие от траурных мыслей людей, линьяри никогда не размышляли о гниющей плоти и загробном мире.