Когда он произносил слова «очень достойной картины», его супруга аж зажмурилась от удовольствия, а затем встала из-за стола, показывая, что время коктейлей и приятных бесед закончилось.

— Вскоре мы с вами увидимся вновь и продолжим этот разговор, — сказал Манчин при прощании. — А пока не могли бы оставить мне копию сценария? Я хочу показать ее нескольким серьезным людям и выслушать их мнение. Был рад с вами пообщаться. До встречи.

— …Мы ведь даже не знаем, что он за человек, — говорила Памела, когда они ехали обратно по прибрежной автостраде. — Джерри назвал его продюсером-аристократом, но что это, черт возьми, означает? И вообще, его «великая идея» мне кажется отстойной. А как тебе?

— Пока трудно сказать. Я еще не обмозговал это как следует.

— А я жутко разочарована. Я думала, что его устраивает наш фильм в нынешнем виде, а он свернул куда-то в другую колею. Только представь себе, Джон, где бы мы сейчас были, если бы Джулиан в свое время довел «Бельвю» до кондиции. Мы бы приехали сюда с готовым фильмом и сейчас вели бы переговоры с дистрибьюторами, вместо того чтобы обхаживать всяких эдгаров фрименов и карлов манчинов.

В ответ он посоветовал ей забыть об Эдгаре Фримене. Другое дело Манчин. Как-никак он собрался показать сценарий неким серьезным людям, а это может привести к самым неожиданным последствиям.

— Лично я не считаю этот день потерянным зря, — заключил он, глядя вперед на дорогу и размышляя о том, как поднять ей настроение этим вечером: например, пойти в лучший из уже известных им ресторанов, освежить парой бокалов угасающий огонек джина с тоником, найти в меню какие-нибудь экзотические блюда и сдобрить их соответствующими винами. Попутно он смог бы убедить ее в том, что идея Манчина, если подумать, не такая уж и отстойная…

— А я говорю, это полный отстой, — упрямо возразила она, вертя в пальцах ножку коньячного бокала. — Чушь собачья. Ведь из его идеи следует, что любой человек, проведя всего неделю в Бельвю, обречен быть психом всю оставшуюся жизнь. Ну разве это не глупо?

Он чувствовал себя так, будто вновь пытается ей доказать, что «Ганга Дин» — это лучший мальчишеский фильм всех времен.

— А по-моему, ничего такого из этой идеи не следует, — сказал он. — Во всяком случае, ее можно будет подать в правильном ключе, если найдем хорошего сценариста. Да, я согласен, что Манчина сегодня порядком заносило, но в его болтовне звучали и здравые нотки. Хороший сценарист сможет оживить нашего героя-созерцателя, сделать его полнокровным персонажем со своими уникальными проблемами. И тогда история его падения будет следовать своей логике. Неужели ты этого не видишь?

— Нет.

— Ты просто в дурном настроении. Послушай, мне этот Манчин тоже показался самодовольным болваном, однако он может быть нам полезен. Давай — по его же словам — мыслить шире.

— О’кей, — сказала она, — все равно, кроме этого, мы мало что можем сделать.

Не прошло и двух недель, как они вновь прибыли в особняк Манчина, и на сей раз им составляли компанию еще четверо мужчин. Один из них был юристом, которого порекомендовал отец Памелы, другой был юристом Карла Манчина, а еще двоих — невысоких, темноволосых и похожих, как родные братья, — он назвал своими деловыми партнерами. И в финале этой встречи — после согласования и подписания нескольких мудреных документов — они оформили учреждение продюсерской компании.

— Это обычная практика? — спросила Памела. — Как-то уж очень все легко и быстро получилось.