Рэндольф сопровождал их в университетский медцентр, сидя на заднем сиденье рядом с Уайлдером и держа его за локоть. Чедвик сидел впереди рядом с Памелой, которая вела машину.

— Мы едем в аэропорт? — спросил Уайлдер.

— Нет, Джон, я же тебе говорила: мы едем в такое место, где тебя будут лечить, пока ты не поправишься.

— А почему Рэндольф едет с нами?

— Потому что он о тебе заботится. Мы все о тебе заботимся, Джон.

— Вам всем на меня насрать.

— Так не следует разговаривать с леди, — строго заметил Рэндольф.

Она думала, что никогда не доберется до университетского кампуса, петляя по улицам Вествуда, а потом думала, что никогда не найдет здание медцентра, но помог доктор Чедвик: он успешно справился с ролью штурмана вплоть до того, что указал ей свободное место на ближайшей к медцентру стоянке и опустил нужное количество монет в парковочный счетчик. Потом они вчетвером поднялись на лифте и очутились в приемной психоневрологического отделения.

— Роуз? — удивился Уайлдер. — Какого черта здесь делает Роуз?

— Следуйте за мной, — сказал им доктор Роуз. — Я покажу его комнату.

Он заметно нервничал, ведя их через общий зал, где какая-то кучерявая женщина играла в китайские шашки с подростком, на вид весившим не менее четырехсот фунтов. Когда они достигли комнаты, где все уже было приготовлено для Уайлдера, появилась медсестра со шприцем.

— Все в порядке, мистер Уайлдер, — сказал Роуз. — Будьте добры снять пиджак и закатать…

— Да пошел ты, Роуз! Иди запихивайся своими шоколадными жвачками.

Ты не настолько большой, чтобы меня вырубить, и не настолько умный. И ты, Чедвик, проваливай с ним за компанию, наглый черномазый ублюдок. Сотри со своей рожи эту похабную улыбочку и скажи своему черному дружку, чтобы отпустил мою руку. Мудозвоны вы все! Мудозвоны! А знаешь, кто ты? — обернулся он к Памеле. — Ты грязная сучка! Грязная сучка. Грязная сучка…

Кончилось тем, что Рэндольф в борьбе повалил его на пол. Медсестра принесла смирительную рубашку; Рэндольф и Чедвик запихнули руки Уайлдера в рукава, затем перевернули его на живот и связали рукава между собой. Когда он был надежно спеленат, все вышли в коридор, и Роуз затворил дверь со звучным щелчком замка.

— Теперь он успокоится, — сказал Чедвик.

— Я бы не слишком на это рассчитывал, доктор, — возразил Рэндольф. — Уж я-то его фокусов насмотрелся. Он может продолжать в том же духе целыми днями.

— В любом случае, — сказал Роуз, нервно оправляя свой костюм, — я сомневаюсь, что мы сможем держать его здесь.

По звукам ударов и сотрясению запертой двери было сложно определить, чем именно начал биться в нее Уайлдер: плечом или головой.

При помощи друзей — он сам частенько удивлялся тому, как много у него было друзей, — Честер Пратт без труда нашел и снял симпатичный домик на склоне холма с видом на туманный каньон и с макушками пальм, колыхавшимися чуть ниже уровня крыльца. Этот дом его полностью устраивал: здесь хорошо работалось, хорошо спалось и хорошо сиделось на закате с бутылочкой кока-колы в руке.

Вся отрава уже вышла из его организма. Работа продвигалась успешно — если, конечно, считать «работой» киносценарную стряпню, — а по ее завершении он собирался вплотную заняться своим вторым романом. Он забраковал многие из набросков, сделанных в Нью-Йорке, и практически все, сделанные в Вашингтоне, — дрянь и убожество, — но, если дальше дело пойдет на лад, он сможет написать эту книгу в течение года.