— Пятнадцать. То есть это сейчас мне пятнадцать, а тогда было четырнадцать. И вдруг он подходит ближе, спускает штаны и говорит мне… ну, ты понимаешь. Стать на колени. И отсосать.

— Ну и дела!

— Я сказал «нет» и дал было деру в обход щита, но он поймал меня и сказал, что сломает мне руку. Меня это не очень испугало — я знал, что он не рискнет ничего такого сделать, потому что и так уже стоит на учете в полиции, — и тут он говорит: «О’кей, мозгляк, у тебя есть выбор: или ты сейчас меня ублажишь и никто ничего не узнает, или беги домой, но тогда я сделаю так, что ты до конца жизни жалеть будешь».

— Ни фига себе! — выдохнул черный.

— Ну, я убежал, а на другой день прихожу в школу, а там со всех сторон шуточки типа: «Эй, Ральф, каково это на вкус?» Грязные шуточки. Или гладят себя промеж ног со словами: «Может, прогуляемся за тот рекламный щит, Ральф?» А чуть позже, в кондитерской, кто-то придумал мне кличку: Вольп Членосос. Вольп — это моя фамилия. Так стали называть меня все, от малолеток до старшеклассников. И даже девчонки. Понимаешь, что сделал этот Коварски — он сказал всем, будто я сам напросился у него отсосать.

Второй подросток взглянул на него удивленно:

— Но почему ты не рассказал им правду?

— Да я рассказывал! Рассказывал снова и снова, тыщу раз, но все только смеялись. Что значило мое слово против его слова? Коварски — крутой чувак, а кто станет верить мне?

— Да, это печальный случай.

— В конце концов слухи дошли до моего отца.

— И что отец? Он тоже тебе не поверил?

— Понимаешь, он узнал это от отцов других детей. И вот он говорит: «Ральф, я хочу, чтобы ты рассказал мне в точности все, что случилось за тем рекламным щитом». Ну я и рассказал. «А я слышал совсем другое», — говорит он. Я начал клясться, что говорю правду, а он просто сидит и смотрит на меня так, словно я… словно я… даже не знаю что. И с тех пор, с тех самых пор…

Ральф не смог завершить фразу, отвернулся к стене и начал выдавливать прыщи на утратившей всякое выражение физиономии. Ногти на его руках были обкусаны до мяса.

— Да, жуткая история, — посочувствовал черный. — Слушай, у меня есть предложение. Давай угадывать фильмы. Ты знаешь эту игру?

Ральф не ответил.

— А как насчет тебя, приятель? Как тебя зовут?

— Джон.

— Я Фрэнсис, а это Ральф. Хочешь поиграть в фильмы? Это очень просто.

Я скажу фразу, а ты попробуй угадать, из какого она фильма. Вот, например, я говорю: «Если честно, дорогая, мне на это наплевать». Из какого это фильма?

— Ну, я так с ходу не…

— Не догадался? Черт, да это же «Унесенные ветром»! Кларк Гейбл говорит эти слова Вивьен Ли. Попробуем еще раз?

— О’кей.

— Сейчас вспомню, погоди минуту. — Фрэнсис начал тереть глаза в попытке сосредоточиться. — У тебя что-нибудь есть, Ральф?

— Нет.

— А у тебя, Джон?

— Пока нет.

— Сейчас-сейчас, погодите. Я знаю кучу отличных фильмов.

Однако его лицо, растерянное и мучительно-напряженное, наводило на мысль, что эта куча не так уж велика.

— Не все фильмы мне нравятся, — сказал он. — Например, «Психоз» — видели его? Который с Энтони Перкинсом? Я к тому, что это дрянной фильм, вы понимаете, о чем я?

— Мм.

— Понимаю.