— А это что за стопка бумаг?

— О, это счета за услуги персональных сиделок. У вас платный круглосуточный уход, и счета постепенно накапливаются, но вам не стоит волноваться по этому поводу. У вас ведь есть медицинская страховка?

— Думаю, да.

— Вот видите, значит, все в порядке. Я вот что вам скажу, мистер Уайлдер: насколько я могу судить, вы до сих пор были образцовым пациентом. Конечно, я дежурю только по утрам и не могу говорить от имени других сиделок, но в мои дежурства вы вели себя безупречно. Лучше не бывает. Ни малейших проблем, утро за утром. Вы много говорили, но это было даже занятно.

— Говорил? О чем я говорил?

— Да обо всем на свете. Я не всегда могла уловить суть, но все равно слушать вас было интересно…

Он, должно быть, заснул под звуки ее голоса, потому что, когда он открыл глаза, в комнате находилась уже другая сиделка, значительно моложе прежней и с очками на носу.

— К вам посетительница, мистер Уайлдер.

И появилась она — как всегда, красивая и свежая, в ярком летнем платье. Усевшись рядом, она так порывисто схватила его за руку, что несколько медицинских счетов слетели с тумбочки на пол.

— Ты выглядишь гораздо лучше, — заявила она и, не теряя времени даром, начала вводить его в курс всех дел.

Прежде всего, съемки были завершены (здорово, правда?); осталось только снять вид Бельвю снаружи. Потом Джулиан займется монтажом (это, ясное дело, потребует времени) и музыкальным сопровождением (лично она считала, что без музыки только лучше, но Джулиан непременно хотел задействовать флейты и гитары), и в результате они получат качественный, полностью готовый к демонстрации фильм.

— Однако все ужасно беспокоятся за тебя, — сказала она. — Единственное, что я могла сделать, — это удерживать их от ненужных визитов сюда, в больницу.

— Мне надо кое-что уточнить. Видишь ли, у меня в голове еще не совсем прояснилось… — Он понимал, что следующий вопрос лучше не задавать, но все же сделал это, чтобы проверить Памелу. — Почему я здесь? Что со мной случилось?

— Ты в самом деле не помнишь? — Она понизила голос. — У тебя был нервный срыв, мой милый. Просто жуткий срыв.

Далее последовала ее версия событий, и он слушал очень внимательно, стараясь понять, что ей было известно насчет его бредовой иллюзии с Христом. Похоже, она ничего об этом не знала и даже не догадывалась.

— …твоими последними словами перед тем, как я отправилась на поиски Джерри, Джулиана или еще кого-нибудь, были: «Не позволяй им забрать меня отсюда». Ты это помнишь?

— Смутно, — сказал он и продолжил слушать, стараясь не пропустить ни одной подробности, как полицейский следователь или психиатр; а ее чистый мелодичный голос меж тем набирал обороты.

— …Когда я вернулась к общежитию, там на ступеньках крыльца сидел мистер Эпштейн, курил трубку и казался таким спокойным, как старый… не знаю, как старый священник, наверно. Он сказал, что уже вызвал медиков из больницы Элизабет Фэннинг, чтобы они тебя забрали. Я стала возражать: «Но я только что ему пообещала…» — а он обнял меня одной рукой и сказал:

«Памела, моя ответственность важнее, чем твои обещания». Разве это не мило?

— Очень мило.

— И еще он сказал, что ты добрый и чувствительный человек, но такие вещи временами случаются даже с лучшими из нас и что понимание этого придет ко мне с возрастом.