Рома нахмурился. Он уловил напряженность в ее голосе.

– Само собой. Зачем делать из этого секрет?

– Я всего лишь хотела удостовериться. Тут не о чем беспокоиться.

Но беспокоиться было о чем – и еще как. Если их опять увидят вместе, если возникнет подозрение, что они любовники, то Тайлер их уничтожит – а затем сам встанет во главе Алых. Джульетта не могла этого допустить.

Лучше умереть.

Она замедлила шаг. Они опять приближались к ресторану, обойдя здание кругом.

– Я предлагаю потратить неделю на сбор информации – ты согласен? А затем мы вольемся в общество Французского квартала.

– Хорошо, – сказал Рома, говоря таким же сухим тоном. Он остановился, явно не собираясь провожать ее до ресторана теперь, когда их разговор был окончен.

Сделав судорожный выдох, Джульетта тоже остановилась и сделала непроницаемое лицо. Она повернулась к Роме, чтобы вежливо попрощаться.

– Но не заблуждайся, Джульетта.

Он медленно перевел на нее взгляд. Теперь в его глазах, таких знакомых, уже нельзя было что-либо прочесть, и у Джульетты перехватило дыхание – так звери замирают в свете фар. Она была готова. Она знала, что он скажет. Но это все равно ранило ее, как будто вокруг ее сердца обернули колючую проволоку и стянули концы.

– Когда это дело будет закончено, я тебе отомщу. Ты ответишь мне за то, что сделала.

Джульетта сглотнула. Она ждала, что он скажет что-то еще, а когда он продолжил молчать, просто повернулась к нему спиной и пошла прочь, стуча каблуками по гравию.

* * *

К тому времени, когда Джульетта вернулась в проулок за рестораном, господин Цай уже сидел в автомобиле. Она ударила ладонями по капоту, дыша так глубоко и шумно, что на холоде ее окутало облачко конденсата.

– Еще не поздно, – сказала она. – Мы еще можем устроить засаду. Господин Монтеков остается где-то поблизости.

Теперь Ромы уже и след простыл. А случай был удобным.

– Моя дорогая дочь… – Господин Цай ущипнул себя за переносицу. – Садись в автомобиль.

– Отец, я жажду насилия.

– Сядь в автомобиль.

Джульетта сделала еще один шумный выдох и оттолкнулась от капота.

– Они наши враги, – рявкнула она, захлопнув за собой пассажирскую дверь. Ветер кинул ей в глаза прядь волос, и она резким движением отбросила ее. – Если они предложили нам идею, которая на первый взгляд кажется отличной, у них наверняка есть какой-то план. Так почему же мы согласились им подыграть…

– Кровная вражда неразумна, Джульетта, – перебил ее господин Цай, поправляя зеркало заднего вида. – Чему я тебя учил?

Джульетта забарабанила пальцами по колену. Ей не хотелось выслушивать его нравоучения сейчас, когда все было так однозначно. Когда-то она порадовалась бы тому, что его ненависть к Белым цветам стала меньше, но сейчас было непохоже, что ее отец забыл про кровную вражду. Скорее, он вел себя так… будто ему все равно. Будто есть что-то более важное.

– Мы ненавидим тех, кто причиняет нам зло, – повторила она слова, которые он говорил ей давным-давно. – Наша ненависть не должна быть бессмысленной. – Она покачала головой. – Это звучит красиво, но Белые цветы хотят причинять нам зло.

– Наши потребности и желания меняются так же часто, как ветерок. – Господин Цай опустил окно, и в салон ворвался холодный воздух. «Пожалуй, он слишком привык к низкой температуре в своем кабинете», – подумала Джульетта. – Если верхушка Белых цветов предлагает нам сотрудничество, чтобы обе банды уцелели несмотря на появление новых чудовищ, и мы при этом не теряем лицо, то в чем проблема?

Тут крылось что-то еще.