Падшая смотрела на все происходящее с ужасом и восхищением одновременно. И снова поймала себя на мысли, что на самом деле ей не хотелось бы лицезреть гибель сатаны.

Владыка, слегка пошатываясь, наконец то поднялся. Он прошел мимо девы и небрежно бросил в ее сторону:

– Когда только ты прекратишь меня разочаровывать.

Главное, что он не в курсе ее разговора с Михаилом, а об остальном можно подумать позже. Елейла хотела было подойти к Абигору, который продолжал медленно истекать кровью, лежа на полу, но на нее снова нахлынуло то жуткое состояние. Снова дева ощутила жар внутри, будто ей дали испить расплавленного свинца, изо рта и носа пошел дым. Ей хватило сил лишь позвать воинов, чтобы те позаботились о своем главнокомандующем, затем она поспешила покинуть казарму. По пути в покои Елейла несколько раз останавливалась и опускалась на пол, ибо боль буквально сковывала тело. В такие моменты она видела те самые тени, которые преследовали ее в первые дни после низвержения, они тянули к ней свои тощие длинные руки, пытались схватить.

Добравшись до кровати, дева легла. Елейла хотела впасть в особое состояние, при котором сознание отделялось от тела и отправлялось в путешествие во времени, но боль и жжение изнутри не позволили ей этого сделать.

– Прости, – зашептала она сквозь стиснутые зубы. – Прости меня за все… Я знаю, что получаю то, что заслужила, что заслуживаю еще больших мучений за все сотворенное под началом сатаны… Ты справедлив, ты велик, и я хочу верить, что когда нибудь ты простишь меня.

Неожиданно для себя самой падшая уснула. То ли молитва помогла, то ли усталость совладала с нею, но Елейла смогла сквозь сон впасть в забвение. Тогда боль отступила, а душа окунулась в счастливые мгновения прошлого.

Проснулась она от того, что кто то тихо гладил ее по руке. Открыв глаза, Елейла обнаружила рядом с собой Люцифера. Он сидел, облокотившись на спинку кровати, и смотрел куда то в сторону. Падшая опустила взгляд на его руку, по коже Владыки все еще тянулись трещины с запекшейся кровью. Черные волосы сатаны переливались в свете дрожащих от сквозняка свечей, белая полурасстегнутая рубашка источала тонкий аромат, который будоражил сознание падшей каждый раз, когда она вдыхала его.

– Что привело тебя? – чуть слышно спросила дева.

– Даже в моем существовании случаются такие периоды, когда хочется быть с кем то рядом.

Елейла тогда приподнялась и легла головой ему на грудь. И вдруг на нее снизошло умиротворение.

– Отец даже более жесток в своих наказаниях, чем я – обреченно произнес Люцифер и накрыл ладонью ее голову. – Я наказываю грешников болью телесной, демоны терзают их снова и снова, но Отец заставляет страдать иначе. Он даровал нам чувства, а чувства – это самая изощренная пытка, коей только может подвергаться душа. Чувства бессмертны, как и мы. Они лишь меняют свое направление.

Для Елейлы отчасти его слова прозвучали как признание, она прекрасно понимала сатану, ибо испытывала то же самое.

– Но иногда чувства исцеляют, – она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Нет, не исцеляют.