Все знали, где его видели и с кем, и все тайно завидовали женщине, с которой он появлялся. «Он хороший улов», — говорили они. Но их отцы так не думали. Они считали Алекса иностранцем и подлецом, иначе как он мог так разбогатеть, будучи таким молодым?

— Господи, как скучно! — раздраженно воскликнула Анжу. — Ты можешь мне сказать, зачем я здесь? Торчу в этом мавзолее, в пустынной местности, в компании одних лошадей. Я ненавижу лошадей, ненавижу сельскую местность, а от зеленой травы меня уже тошнит.

Ханичайл, сердито расхаживая взад-вперед по гостиной, с любопытством посматривала на нее. Она действительно не понимала, что вывело Анжу из себя.

— Ты просто ревнуешь, вот и все, — сказала она. Это был выстрел в темноте, но, кажется, он попал в цель.

Анжу встала подбоченясь перед софой.

— А что ты строишь из себя, мисс Техас? — спросила она со злобой. — Дорогой Алекс… «Мой бойфренд», как ты его назвала. «Он поцеловал меня». Ну и где он теперь? Я скажу тебе где: он проводит уик-энд в Бленхеймском дворце с дочерью итальянского посла, вот он где. Он бросил тебя, маленькая мисс Техас, потому что находит тебя скучной, как и я.

Ханичайл не знала, смеяться ей или плакать: Анжу выглядела такой смешной с лицом, красным от злости и разочарования. Она знала, что Анжу не хотела этого говорить. Позже она будет раскаиваться и просить прощения. Она всегда так поступала. Но от этого боль не становилась слабее.

— С меня хватит, — сказала Ханичайл и направилась к двери.

— Иди катайся на своих глупых лошадях! — закричала ей вслед Анжу. — Ты знаешь, что я говорю правду.

Ханичайл знала, что Анжу ненавидела всех животных, особенно лошадей. Она содрогалась при одном упоминании о них. «Только сумасшедшие англичане обожают их, — с презрением говорила она. — Они взяли бы их с собой в постель, если б могли».

Но конечно же, Анжу не говорила ничего подобного в присутствии лорда Маунтджоя. Она была слишком умна для этого. У нее было одно лицо, когда она хотела произвести впечатление на публику, и совсем другое, когда они оставались одни. Иногда она вела себя так возмутительно, что Ханичайл казалось, что она никогда не простит ее. Но затем она становилась такой ласковой, такой раскаивающейся, такой искренней, что Ханичайл прощала ее.

«Может, в этом и есть ее беда, — думала Ханичайл, скача легким галопом рядом с дядей. — Какой бы плохой Анжу ни была, все всегда прощали ее».

— Гони ее изо всех сил! — крикнул лорд Маунтджой. — Посмотрим, на что она способна.

Ударив в бока кобылы, Ханичайл быстро проскакала целую милю, совершенно забыв про Анжу и переполненная восторгом.

— Эта девочка неплохо смотрится в седле, — с восхищением пробормотал себе под нос Маунтджой. — Джордж скакал точно так же. Она, вне всякого сомнения, похожа на него.

Он подумал о Лауре, которая ездила верхом так же хорошо, как любой мужчина, и даже лучше многих, и сердце его наполнилось любовью. Он чертовски гордился своими девочками, с улыбкой вспоминая, что Анжу могла обвести вокруг пальца любого, и даже такого стреляного воробья, как он.

Пусть Анжу и не ездит верхом, но в ней больше очарования, чем в других девочках. Он был уверен, что она сделает себе блестящую партию. А Лаура уже накануне помолвки с Билли Сакстоном. Вчера вечером после обеда Билли попросил его разрешения на помолвку.