Лоренцо немного помолчал и продолжил:

— С тех пор я много думал о ней, и мне кажется, что я докопался до правды. Ведь я похож на нее, ты не находишь?

— Она была красивой девочкой, — сказала Джинни.

— А сейчас она прекрасная женщина. — Лоренцо взял Джинни за руку и привлек к себе. — Но она не такая красивая, как моя мать. — Он поцеловал Джинни и добавил: — Как только меня уволили, я приехал домой, чтобы пахать эту землю. Я никогда не сбегу снова, обещаю тебе. Да и зачем мне сбегать, когда все, что я люблю, находится здесь.

Лоренцо остался верен своему слову, и позже, когда одним прекрасным ранним летним утром родилась его дочь, вся деревня присутствовала на празднике в честь этого события. Небольшие сложности возникли с крещением, но они пошли на компромисс, договорившись с церковью, что когда дочь станет взрослой и сможет поехать в Италию, чтобы навестить своего дедушку, она примет католичество.

К сожалению, маленькой Лауре Лавинии Маунтджой Суинберн так и не удалось поехать в Италию, чтобы повидаться со своим итальянским дедушкой. Годом позже ее дед мирно скончался в собственной постели, и, конечно, ее родители отправились в Тоскану на его похороны.

Паром, перевозивший их через Ла-Манш, в густом тумане столкнулся с грузовым судном и в считанные минуты пошел ко дну. Они только что отплыли от Шербура, когда это случилось, и помощь пришла незамедлительно. Удалось спасти более шестидесяти человек, но среди них не было Лоренцо и Мареллы.

И снова Джинни и Джошуа пришлось заботиться о ребенке, который не был их собственным. В конечном счете, когда умер Джошуа, Лауру пришлось воспитывать самой Джинни, оставшейся с внучкой в Суинберн-Мэнор, из которого она за всю ее жизнь не уезжала дальше пятнадцати миль.

В то самое время, когда Джинни разговаривала с Суэйном, двадцатилетняя Лаура Суинберн стояла под кружащим снегом на Фокстон-Ярде, известном ипподроме, принадлежавшем богатой семье Фоксов, и смотрела в лживые глаза Хаддона Фокса, человека, который, как она полагала, любил ее. Человека, за которого она планировала выйти замуж, когда его снобистская аристократическая семья наконец смирится с его идеей жениться на «неровне», как он изволил выразиться.

Лаура знала Хаддона всю свою жизнь. Она работала в Фокстон-Ярде еще девчонкой во время школьных каникул, объезжая лошадей, и считала, что была влюблена в Хаддона с тринадцати лет. Были поцелуи и обещания жениться, чтобы никогда не разлучаться. А сейчас Хаддон подошел к ней, держа за руку совершенно некрасивую молодую женщину, одетую в дорогой костюм из твида.

— О, Лаура, я хотел бы представить тебе свою невесту, леди Диану Гилмор, — небрежно, так, словно между ними никогда ничего не было, произнес он.

Эта новость была для Лауры как гром среди ясного неба. Ее блестящие карие глаза широко раскрылись от удивления. В считанные минуты ее будущее, весь ее мир рухнул. Она, как будто от удара, дернула головой, рассыпав по плечам каштановые волосы.

— Ах ты… — презрительно воскликнула она. — Ты… ты презренная личность. — Лаура с досады топнула ногой, стоя в луже, и брызги грязной воды угодили на юбку леди Дианы.