Ханичайл выполнила приказание и поцеловала мать в щеку.

— Вот так-то лучше, — сказала Роузи, внезапно осыпав дочь поцелуями. — Она так похожа на отца, — сентиментально вздохнув, добавила она.

Сбегая с веранды, Ханичайл даже не оглянулась.

Дом на ранчо определенно не был дворцом, но у Элизы был совсем маленький домик с крошечной кухней и удобствами во дворе. Его бревна стали серыми от времени, и Ханичайл нравилось находиться там во время грозы. Дождь барабанил по оловянной гофрированной крыше, в окно блистали молнии, а она чувствовала себя уютно и в безопасности, прижавшись к большому, мягкому телу Элизы. Она даже не возмущалась, когда Элиза храпела: лишь бы та была рядом.

Ханичайл, Том и Элиза сидели на крыльце, ели цыплят и говорили о чем угодно, только не о Роузи и Джеке. Словно их вообще не было на свете.

Когда на следующее утро ровно в семь Ханичайл с Элизой вернулись домой, к их удивлению и восторгу, Роузи и Джек уже уехали.

Этой ночью Джек Делейни со знанием дела и с удовольствием занимался с Роузи любовью. Когда она наконец заснула, он долго лежал без сна, думая о разных вещах. Он был умеренно успешным человеком. У него были хорошие связи, он поставлял виски в бары, где запрещалось торговать спиртными напитками, сразу в несколько городов, но конкуренция на рынке была сильной. Он был связан с мафией и нужными людьми, но в этом бизнесе нужные люди часто исчезали без всякого предупреждения. Всегда можно было оказаться вне игры, так и не узнав, что случилось. Кроме того, ходили упорные слухи, что «сухой закон» еще долго будет действовать. Ему надо думать о будущем.

Роузи была не слишком умной, к тому же старше Джека на несколько лет, но все еще оставалась привлекательной и сексуальной. И она была богата. Ранчо Маунтджой было прекрасным полем деятельности, и Джек легко представлял себя в роли техасского ранчеро. С его хваткой он может без конца улучшать это место. И первое, что он должен сделать, построить приличный дом вместо этой полуразвалившейся лачуги, которую, казалось, мог снести первый порыв хорошего ветра.

— Роузи, — позвал Джек, слегка толкнув ее в бок. — А почему бы нам не пожениться?

Роузи моментально проснулась.

— Ты действительно этого хочешь?

Ее глаза округлились от изумления, и при свете начинавшегося дня она, лежа в постели голой, выглядела очень хорошенькой.

— Действительно, — ответил Джек. — Я все обдумал и пришел к выводу, что это будет хорошо для нас обоих.

— О, охх… Джек! — воскликнула Роузи, сплетая на нем руки, а затем и ноги. — Где мы проведем наш медовый месяц?

Перед рассветом Джек снова разбудил Роузи.

— Собирайся. Давай убираться отсюда, — сказал он, игриво шлепнув ее.

Он привез ее в самый лучший магазин в Сан-Антонио и сказал, чтобы она выбрала себе платье. Здесь Роузи была в своей стихии и, окруженная продавщицами, перемерила все платья. Наконец она остановилась на девичьем шелковом платье персикового цвета с узкой юбкой в оборочках. Каждая оборочка была обшита атласной ленточкой. Она купила подходящие по цвету к платью атласные туфли и шляпку-колокол с огромной кистью цветов персика сбоку.

Затем Джек отвез ее в ювелирный магазин, где она, прежде чем принять решение, перемерила несколько бриллиантовых колец, остановившись на одном — с единственным круглым бриллиантом, который был в два раза больше маленького рубина и бриллиантов в кольце, подаренном ей Дэвидом. Она еще купила и золотое обручальное кольцо. Роузи сама расплатилась за свои покупки.

— Я верну тебе деньги, как только мы приедем в Чикаго. Там находится мой банк, — сказал ей Джек.

Затем он повез ее на красном «додже» в городскую управу, где они получили лицензию.