— Конечно, — кивнул я и с каким-то непонятным давлением в груди, стал подниматься к входной двери.

— Вы продавать поместье будете? — осторожно спросил Гербер, а потом добавил: — Понимаю, содержать тут все вам не под силу, одни налоги замучают. Но все же, подумайте, это родовая земля, тут…

— Не переживай, — перебил я старика, — не за тем в наследство вступал, чтобы последнее имущество разбазаривать. Да, еще момент, хотел бы попросить тебя остаться работать.

— Ох! — с шумом выдохнул управляющий и склонил голову пряча взгляд. — Спасибо за столь высокое доверие. Признаю, не справился с обязанн…

— Чепуху не говори! — перебил я его. — Окажись на твоем месте кто-то другой и, велика вероятность, что тут бы все порушили и растащили, оставив одни руины! Мне еще следует понять, сколько тебе положено жалованья за все время заплатить! А поместье и сад в первозданный вид верну, точнее, сделаю его не хуже, чем когда-то было, слово даю. Не факт, что все произойдет быстро и легко. Величие и могущество клана предстоит вернуть, на это потребуется приложить все силы, но обязаны справиться.

Как-то так само-собой получается, что Гербера записал в клан, впрочем, старик из него и не выходил.

— Дай-то бог, чтобы ваши слова, молодой господин, переросли в дела. А жалованье мне не надо, позвольте где-нибудь рядом свой век доживать, уже немного осталось, — ответил управляющий.

— Но-но! — погрозил ему пальцем. — Ты такие разговоры брось! Болячки твои подлечу и еще будешь бегать и слугами руководить! Сад тут приличный, травок много, а это нам на пользу! Забыл тебе рассказать, что сам-то травником стал и там, где жил меня прозвали лекарем. Сделаю тебе пару настоек, про язву и сбои в груди забудешь, одышка уйдет, но какое-то время похромать придется. Пока организм не укрепим, коленный сустав трогать не стану, там не такая сложная операция, но болезненная и сил на восстановление много потратишь.

Дед стоит и не знает, что ответить, я ему подмигнул и вошел в холл. Темно, свет плохо пробивается сквозь грязные окна, рука сама потянулась к выключателю и зажглась люстра, но из двадцати лампочек горят только три. Светлее почти не стало, но видно, что в холле, время от времени, убирались. Одно из зеркал протерто, на журнальном столике лежит свежий газетный номер… Вот вроде тут никогда не был, а обстановку помню и есть радость от того, что вернулся домой.

Первым делом прошел в детскую. Кроватка застелена, игрушки убраны, фотографии на стенах, паутина в углах, пыль под ногами… В кабинете деда и вовсе бардак, документы на столе разложены, валяется на полу топографическая карта, на спинке стула весит пиджак. Ощущение такое, что тот, кто работал за столом вот-вот вернется.

— Андрей Васильевич не дозволял тут убираться, если только под его присмотром, — пояснил Гербер.

— Хорошо, — невпопад ответил я. — Иди отдохни, поброжу по дому и к тебе приду. Ты где обосновался?

— Рядом с кухней, занял комнату шеф-повара, чтобы далеко не ходить, — пояснил дед.

— Запасы еды есть? — поинтересовался я. — Скоро время ужина, могли бы с тобой чаю или кофе выпить.

— Могу предложить одну из каш на выбор, — подумав ответил управляющий. — Есть овсянка и пшенная. Какую прикажете готовить?

Блин, совсем из головы вылетело, что Гербер тут еле-еле концы с концами сводит.

— А где здесь ближайший магазин? — поинтересовался я, как-то не прельщает такой ужин, а как представил, что на завтрак придется овсянку есть, то даже до города готов сгонять.