— Молодой человек, не желаете переговорить? — предложил все тот же голос, оставаясь в салоне джипа.

— А нам есть о чем? — поинтересовался я.

— Как ни печально, — деланно вздохнул тот. — Проходите, присаживайтесь, а моя охрана рядом постоит.

Двери машины открылись, шофер и пассажир с передних сидений покинули тачку, к ним и третий присоединился. Гербер же отворил ворота и призывно рукой машет, чтобы на территорию поместья поспешил. Но я с байка слез и отправился к джипу, заглянул через опущенное окно и увидел старика, виденного ранее на фотографиях и являющегося моим смертельным врагом.

— На переговорах не принято устранять конкурентов и убивать врагов, — спокойно заметил Хурсин. — Присаживайся, поговорим.

— Разве у нас имеются общие интересы? — криво усмехнулся я.

— Как ни странно, — ответил глава клана химдома.

— Мне и тут неплохо, — сказал, стараясь сдержать свой порыв и не вцепиться в его морщинистую шею.

— С твоими родными произошли неприятные недоразумения, в которых они сами виноваты, — без эмоций заявил старик, а потом спохватился: — Извини, забыл представиться.

— Нет нужды, — скривился я, не сумев совладать с собой, но не позволяя гневу вырваться наружу.

Очень хочется ударить этого негодяя, а еще лучше убить на месте. Его охрана помешать не успеет, если только не заготовили ловушки и не установили мощный щит. Последствия окажутся печальны, за нападение на безоружного, да еще главу влиятельного клана, светит немалый срок. Это при условии, что в живых останусь. Стоп, о чем это я? Этот враг хитер как бестия! Сумел играючи расправиться с дедом, наставница из-за него погибла. Нет, он за свою шкуру трясется, но сейчас спокоен и с интересом меня рассматривает, значит не сомневается, что в безопасности. А устоит ли защита против пуль, заряженных в обойме пистолета, который у меня подмышкой греется? Попробовать или послушать, что скажет? Впрочем, ждать каких-то приятных вестей не приходится, а извинения, если таковые последуют, принимать не стану и ему об этом должно быть известно.

— Что ж, воевать со мной тебе не по силам, а я не желаю прослыть убийцей младенцев. Предлагаю сделку, не мировую, нет, это глупо бы звучало. Ты сможешь спокойно жить и спать, не опасаться за свое существование, если отдашь кое-что из доставшегося наследства, — произнес Хурсин и чуть улыбнулся.

— Что же тебе потребовалась, что никак не успокоишься? — прищурился я.

— Это тебя не касается, предоставь доступ в хранилище, заберу, что сочту нужным, а после и не вспомню, — ответил глава клана.

Так, получается, что он, как и другие, не добрались ни до артефактов, ни до разработок, ни до финансов моего клана. Это радостная весть, но ведь и у меня к этому месту нет доступа и даже мыслей, где его искать.

— Думаю, ответа не потребуется, — отрицательно покачал головой.

— Молодой человек, запомни, худой мир лучше хорошей войны.

— Мог бы оспорить это утверждение Цицерона, — прищурился я. — Твои боевики не обломались, когда против меня выходили. И потом, с врагом помириться — себя не уважать. Все, можешь проваливать, никаких переговоров вести больше не собираюсь и сразу начну бить на поражение, — сказал и развернувшись отправился к байку.

Вижу, что охрана Хурсина напряглась, ждет какого-то приказа. Выстрелить в спину могут, как и шарахнуть боевым заклинанием. У Гербера побелели пальцы, так он ружье сжимает. Различные детали впечатываются в мозг, все происходит словно в замедленной съемке, мгновенно просчитываю различные варианты.