— Продолжайте, — велел я. — Антон, за мной. Надо расставить людей.

И я с остальной свитой двинулся навстречу людям, которые потянулись на холм с дороги. Меня не покидало чувство, что я где-то ошибся. Как же я так вляпался, что сейчас работаю наемником на кучку престарелых фанатиков? Застрял тут, в дали от жены и новорожденного ребенка. Хотя каждое отдельное решение было верным. В конкретный момент. Из этого следовало извлечь какой-то урок, но я так уставал, что вечерами валился на лежанку приготовленную Волоком и мгновенно заспал. А с утра начинались заботы и время подумать появилось только вот сейчас, когда я решил осадить замок наглого ублюдка, посмевшего отбить мой обоз. И вернуть Августа.

Война в этот раз какая-то прямо потная. Мелкие, но очень кровопролитные стычки уже унесли жизни десяти караэнцев и я даже не знаю скольких местных. Моя получившая оплату армию в прошлый раз за ночь «схуднула» на четверть. Просто ночью снялись и ушли. В основном конные латники, причем лучше среднего вооруженные. Даже караэнцы. А что, урвали три дуката, можно и погулять. Пехота держалась за меня куда прочнее. А после того, как я и в самом деле заплатил пехоте, местные даже откровенно удивились. Очень похоже, они предполагали что их плата это оля от добычи. Мои попытки организовать нечто вроде полевой кухни и личное слежение за наличием чистой воды, вообще воспринимались как отеческая забота. Взрослые. на вид сорокалетние мужики, с задубевшей от постоянной работы под солнцем кожей и сморщенными от лишений, какими-то крысинными, лицами, смотрели на меня по-детски распахнув глаза. А вот латники лыбились и смотрели как-то даже с вызовом. Даже караэнцы, хотя к последним я привык и даже этого ожидал.

Пока больше всего я терял людей от болезней и ссор. Вчера, например, ночью была драка в которой зарезали семерых, из них двух женщин. Еще почти два десятка раненых. Кажется, две группы пехотинцев не поделили проституток. Или прачек. Похоже, граница между этими понятиями была весьма размыта. Я не смог разобраться в произошедшем. Руки чесались кого-нибудь повесить. Вместо этого я просто назначил виновных и велел им нашить белый крест из ткани на спине и груди, в виде буквы «Х». Сказал им:

— Пойдете в атаку первыми!

Но в отсутствии привычной мне иерархии, это было ошибкой. Уже на следующей день я обнаружил только нескольких с «Х» на одежде. Остальные, надо думать, мой приказ проигнорировали. Тут не было вертикали власти, с кого спрашивать непонятно. Надо как-то вводить институт сержантов. Нет, все мои приказы старательно выполнялись. Не прикопаться. Ровно до того момента, пока я сам над душой стоял. Это очень утомительно. Я попробовал делегировать, но, похоже, единственный кто мог добиться заметного результата в организации этих людей был только Август. Думаю, Фредерик или тот же Старый Волк справились бы лучше, но их под рукой не было.

За этот месяц войны я устал больше от борьбы со своими же войсками. Просто дичь какая-то. Я с удивлением понял, что радостно улыбаюсь, предвкушая битву. Как ни крути, но решительное сражение решит большинство моих проблем.

Глава 12

Слабоумие и отвага

— Ничего не успели, — запаниковал Ланс. Вот уж от него не ожидал. — Надо бросить эту пехотную грязь, построить благородных сеньоров и драться с честью!

Куда делся тот ехидный и хладнокровный тип, который в свое время дрался рядом хоть против людей, хоть против нелюдей?

— Ланс, ты какой-то нервный последнее время, — сказал я ему.