— Потому что никто еще не приращивал людям конечности! — хохотнул Ланс, с явной гордостью за меня. — Тебе повезло, мужик! Благодари сеньора Магна!

— Сеньор Ланс… — одернул я своего телохранителя. Сам виноват. Забылся и перешел на ты. И Ланс тут же попытался оттоптаться на Фрозене, показать, что он ему не ровня. — Не надо так грубо. Сеньор Фрозен заслуживает большего уважения.

Дождавшись, пока Ланс кивнет, я снова обратился к своему сотнику:

— Боль должна пройти, со временем. Но если что-то не так, сеньор Фрозен, я вам… — я запнулся на слове «приказываю». Тут есть высокопарное «повелеваю». Но оно носит уничижительный оттенок. И лежит несколько в другом контексте. Так можно сказать завоеванному городу. Повелеваю принести мне выкуп. А приказы сеньор не отдает, он лишь изъявляет желания. — Я желаю, чтобы вы, сеньор Фрозен, при любых странностях, немедленно шли ко мне и сообщали лично. Это не только о здоровье. Сперат, проследи, чтобы моя охрана была предупреждена.

— Хорошо, сеньор Магн, — спокойно кивнул Фрозен.

— Кто-то едет с севера, — сказал Ланс.

Вот ни минуты покоя. Я повернулся в ту сторону. Пока пехота и я вместе с ней, расслаблялись, всадники на утро отправились на вольную охоту, в надежде настигнуть и пленить разбежавшуюся армию Старого Волка. Пока у них это выходило плохо. Зато, периодически появлялись отряды тех, кто либо сбежал от нас раньше, либо наших «врагов». И просили принять их на службу. Похоже, этот был один из таких. Слишком уж празднично вырядились. Я проводил с такими беседу лично. И уже после собеседования решал, принять ли их на службу. Теперь я мог себе позволить выбирать.

В жадносумке Сперата прибавилось восемь сундучков. Очевидно, мы действительно взяли казну Старого Волка. В первую ночь и день после битвы было не до того. Но вот вторую ночь я уже едва дождался, пока стемнеет. После собеседований, похорон, обхода войска, и плотного ужина мы «заперлись» в палатке и пересчитали монеты из одного сундука. Пришлось, правда, для этого расколотить его на куски — ключей мы так и не нашли. Это, оказывается, долго, когда их много. К тому же, как выяснилось Ланс плохо считает, даже хуже Волока. В общем, считал я практически в одиночку. Правда, я быстро приспособился — собрал десять монеток в столбик, и велел остальным выстраивать столбики такой же высоты. И дело пошло быстрее.

Странно, но эта, довольно примитивная уловка для облегчения работы, вызвала у моей свиты совершенно искренние восхищения.

В первом же сундуке мы насчитали 4956 сольдо. Должно было быть ровно 5000, полагаю. Где испарились недостающие — не так важно. По весу все сундуки были примерно одинаковы. Скорее всего, каждый сундучок весит примерно местный «пуд» — это вес, который один человек может тащить целый день. Курс серебра к золоту немного скачет. Возьмем грубо 20 к одному. Если в сундуках примерно по 5 тысяч серебряных монет, то мы взяли всего 40 000 сольдо, или 2 000 дукатов. Не так уж и много, по моим меркам. Но все же, достаточно, чтобы побыть немного щедрым. Я отсыпал по пятьсот сольдо Сперату и Лансу. И сотню Волоку.

— Это ваши личные деньги, — сказал я. — Напомните мне по возвращению в Караэн дать вам больше.

И не слушая благодарностей, тут же велел:

— Сперат, пошли человека за Фрозеном и Леонхартом. А сам сходи за Динададом.

— Сеньор Магн, — вдруг сказал Ланс. — Я хотел бы с вами поговорить…

— Хочешь доспехи того бугая? — спросил я, машинально бросив взгляд в угол палатки. Там в кучу были свалены трофеи. Волок потихоньку приводил их в порядок, отмывая от крови.