Загорелый, чуть ли не до черна, белозубый и голубоглазый, одетый всё же хоть и просто, но элегантно, он, словно магнитом, манил к себе женщин, но к их негодованию, переспав с какой-нибудь красоткой, тут же бесследно исчезал. О том, чтобы жениться, Легар не помышлял, да, и на ком? Ведь даже те вдовушки, которые частенько навещали его, когда он возвращался в деревню, говаривали, что такого мужа, как он, и злейшей врагине не пожелаешь, а вот любовник он славный, нежный и ласковый. Поэтому он и не забивал себе голову подобной мутью. Тем более, что его друг Эолтан по прежнему оставался псом и ещё ни разу не обернулся не то что человеком, а даже каким-нибудь заморенным, человекоподобным уродцем-гремлином. Зато Эолтан уже целых десять дней подряд мог носиться по Синему Бору в облике громадного рыжего пса, после чего превращался на сутки в пса-призрака. Впрочем, обернуться призраком он мог в любой момент и потому оставался незаменимым и самым лучшим разведчиком. Впрочем, облачённый в магические доспехи, как воин, он стоил трёх десятков тяжелых рыцарей в доспехах.

Честно говоря, Легара это просто бесило и он по пять раз на дню крыл богов ночи Аштавию и Тавруса таким матом, что даже у простоватого Бура клюв раскрывался. Увы, ничего не помогало. Эолтан от этого в человека не превращался, а потому довольно часто пребывал в мрачном настроении. Да, веселиться бывшему дракону не приходилось, особенно если во время очередной своей охотничьей вылазки на него нападали блохи. Тогда материться начинал уже он, но поскольку его бурная натура просто требовала таких экспедиций, то очень часто из большого дома, стоявшего на отшибе, до ближайших домов доносился собачий лай вперемешку с отборным матом. Это означало, что Эолтан притащил из леса очередного чёрного оленя и нахватался от него блох. В таком случае кто-нибудь из соседей немедленно являлся на крик, чтобы помощь освежевать его добычу. После этого и вовсе начиналась комедия, пёс отправлялся на озеро, топить блох.

Делалось это весьма оригинальным образом. Эолтан забирался вместе с блохами, переселившимися на него с оленя, а ему почему-то всегда попадались самые блохастые, в озеро и превращался в нём в пса-призрака, после чего выбирался на берег, а глупые блохи становились лёгкой добычей мелкой рыбёшки. После этого, повернувшись к озеру хвостом, пёс-дракон материализовался и с истошным криком: — "Вот вам, подлые твари!", энергично шаркал задними ногами по траве и, весело виляя хвостом, бежал обратно к дому. Так заканчивалась каждая охота Эолтана и в Большом Шуме к этому уже привыкли. Не могли привыкнуть жители деревни, все сплошь охотники, только к одному, как пёс, пусть даже такой крупный, размером с крупного телка, мог притащить из леса здоровенного оленя, да, при этом ещё и отбиться от чёрных волков, больших любителей отбить чужую добычу.

Не удивлялся этому один только Легар. Он лежал на огромных полатях, покрытых поверх тюфяка огромной шкурой чёрного медведя, злобного создания магов, зверя с длинной, шелковистой шерстью, как-то сдуру забравшегося однажды не просто в деревню, а в их дом и думал, что будет лучше, сходить за харчами к соседям или отправить Эолтана, спящего у него в ногах, на охоту. Свежатинка, конечно, дело хорошее, тем более оленина, на свиней пёс-дракон не разменивался, но у соседей можно ведь разжиться и всем остальным. Овощами там, яйцами, сметаной, колбасой и, что самое главное, сидром.