- Никак. — Сурово ответила Светлоликая — Ты никогда не откажешься выполнить приказ богов только потому, Легар, что только таким образом сможешь спасти друга. И ты очень доволен нашим решением и особенно тем, что теперь у тебя есть мерило твоих поступков, но знай, Легар, своей сегодняшней выходкой ты лишил награды богов и себя, и своего друга. Эолтан теперь уже никогда не станет правителем Илмирина.

На языке Легара тут же завертелась язвительная фраза, но он, наконец, сдержался и не дал словам сорваться с языка и лишь кривовато усмехнулся. Темноликий нахмурился и тихо сказал:

- А теперь садись на свою крылатую, злобную бестию, Легар, и убирайся отсюда вместе с псом-призраком. Да, вот ещё что, хочу тебя обрадовать. Твой друг, при желании, сможет становиться невидимым псом-призраком. — В ту же секунду рыжей, косматой молнией, из хрустального кристалла вылетел Клык и залился гневным лаем, на что бог насмешливо сказал — Твой друг ещё не привык к своему новому облику, но это не страшно. Уже довольно скоро он научится разговаривать, как и прежде.

Эолтан, в облике призрачного пса, немедленно подбежал к богу ночи и, как это и полагается всякой уважающей себя и презирающей своих врагов, собаке, задрал на него заднюю лапу, словно на угол дома или столб, вот только из этого ничего не вышло. Однако, пёс, постояв так несколько секунд с умным видом, сделал вперёд ещё пару шагов и презрительно шаркнул задними лапами несколько раз, но не смог поколебать ни единой серебряной песчинки. Легар усмехнулся, сокрушенно вздохнул, молча поклонился, повернулся к грифону и сказал:

- Буран, лежать.

Грифон послушно лёг на брюхо, вытянул вперёд лапы и положил на них голову, громко щёлкнув клювом, громадный призрачный пёс запрыгнул ему на спину, а Легар принялся, якобы, осматривать и поправлять седельные сумки, но на самом деле просто прихватил на память об адской серебряной равнине добрых три дюжины горстей тяжелого, серебряного песка. Наконец он вскочил верхом на грифона, перекрутил ступни ремнём, тот вскочил на ноги и все трое мгновенно исчезли. Таврус улыбнулся, покрутил головой и, коротко рассмеявшись, спросил:

- Как тебе понравились два этих сумасшедших нахала, моя прекрасная госпожа?

Богиня тоже рассмеялась и ответила:

- О, они просто великолепны, мой благородный господин. Что дракон, что человек и оба напоминают мне тебя в юности. Ты тоже имел когда-то совершенно несносный характер. Но зачем ему понадобилось серебро адской пустыни, ведь ему ничего неизвестно о его магических свойствах? И, вообще, не слишком ли щедрый подарок мы им сделали? Он засыпал его в свои перемётные сумки столько, что сможет сотворить с помощью лунного серебра совершенно невероятные вещи, если, конечно, постигнет его секрет, а не пустит на украшения.

- Ничего, моя госпожа, этот юноша хотя и обладает на редкость страстной натурой и несносным характером, всё же весьма умён и проницателен, а потому сумеет правильно распорядиться нашим необычным подарком. — Ответил Аштавии Таврус.

Легар, Эолтан и Буран вылетели из преисподней в мгновение ока и чуть не ослепли от яркого солнечного света, хотя и там, где они побывали, света вполне хватало. У них над головой, прямо в зените, сверкало в безоблачном небе солнце, а под ними расстилалось изумрудно-зелёное море. Впереди, правее, посреди моря лежал остров, но не Высокий, а Большой Риголадр. Легар с облегчением вздохнул и насмешливым тоном сказал:

- Ну, слава дневным богам, из чертогов ночных мы благополучно выбрались. Эй, ты, призрачная псина, перебирайся вперёд, буду учить тебя разговаривать по-человечески.

Эолтан, в облике призрачного пса, лежал на спине грифона позади Легара.