От многолюдья Ян сильно страдал. Выросший в тишине Седьмой Марки, он просто глох от шума, производимого сотнями человек. Порой даже хотелось залить в уши воск, чтобы не слышать этого многоголосого гула, которого, как казалось, тот же Богдан Коваль совсем не замечал.

А вот архитектура города юноше нравилась. Очень много белых домов, ярких красных крыш, резных наличников и сверкающих стеклянных витрин. Столько стекла сразу в одном месте он не видел еще ни разу в жизни. Ладно в окнах — этим и в Черновице никого нельзя было удивить. Но двери, целиком сделанные из цельной пластины стекла? Огромные витрины в два человеческих роста? Части крыш, наконец?

На последнее он обратил внимание опекуна.

— Последнее слово моды, — с неодобрением произнес Богдан. — Из Франкского княжества пришло, а местные барыги все как с ума посходили. Я этого не понимаю. Как можно иметь в доме крышу, через которую небо видно?

— А случись град — не побьет? — спросила София. Она, в отличие от мужчин, смотрела на диковинку с восхищением.

— Так в них же конструкт прочности встроен, — пояснил дядя. — Как в щиты. По сути, это модумы, только для гражданского использования. Обычно в окнах делают закалку на второй ранг, чтобы случайно брошенной каменюкой не разбить, а эти, в крышах, имеют третий.

— Дорого, наверное? — в прусской части души наследника небогатого рода шевельнулась жадность.

— Безумно, — с той же эмоцией на лице ответил ему Коваль, хотя был славянином.

Спустя полчаса неторопливой езды они добрались до центральной части города, где дома были куда более консервативными, а стеклянных крыш не наблюдалось вовсе. Даже окна тут были маленькими, не чета тем, что ставили в предместьях и новых районах. Да и сама архитектура тут была более монументальной. Чувствовалось, что каждый из стоящих здесь домов в свое время мог запросто превратиться в небольшую крепость.

— Тут у нас в основном старые львовские и киевские роды живут, — произнес Борис Коваль. — Еще свеи, которые после Почетного Мира тут остались. Жиды, естественно, как в богатом районе без них. А вот это здание и есть Экзархат.

Указанное им сооружение явно когда-то было католическим храмом. Ян исторические труды читать любил, а предки его смогли собрать довольно неплохую библиотеку. Поэтому он без труда узнал характерный архитектурный стиль, принадлежавший уже два с половиной века как запрещенной в империи христианской конфессии. С тех пор как на этих землях воцарился Третий Рим, все имущество католиков было у них изъято и передано в государев резерв. Откуда расползлось по ведомствам и службам, но осело в основном в Патриархате.

Львовский Экзархат же, хоть и являлся структурой, входящей в Церковь православную, никаких неудобств от расположения в католическом храме не испытывал. На входе гостей встретил служка в черной рясе и без головного убора. Возрастом он был максимум на год старше Яна, но держался так, будто уже видел в этой жизни все.

— Цель визита? — осведомился он тоном уставшего от просителей чиновника.

— К отцу Варфоломею, — без приязни ответил Коваль.

Паренек сразу оживился, на лице появилась угодливая улыбка, а ощущение неприветливости словно ветром сдуло.

— Следуйте за мной, почтенные господа.

Он провел визитеров вокруг храма, углубился в дворовые застройки и вскоре остановился у небольшого здания, больше всего напоминающего казарму. Отворил дверь, но сам внутрь входить не стал, произнеся лишь светское:

— Прошу.

Вслед за Ковалем Ян и София вошли внутрь. Успели разглядеть длинный коридор и множество дверей, в него выходящих, когда свет вдруг загородила массивная фигура человека.