Камень, кстати, этот самый жертвенник, не принимал.

Поэтому к тому моменту как Всеволод закончил, из черной бездны торчали фрагменты саркофагов, сумевшие заполнить эту жижу и даже образовать некое подобие островка. К пущему неудовольствию некоторых призраков.

— Ну прошу, ударь как ты уже бил. Разметай саркофаги, — умоляло Всеволода несколько призраков. — Нужно, чтобы кости полностью оказались уничтожены…

Тем временем, в далеком мире на ровно срезанной катаклизмом вершине Золотой башни стоял Аэноран с Ар’дарой.

— Не могу поверить, что все это натворил мой сын.

— Тринадцать богов потеряли воплощение. Еще два отправлены за черту. Плюс один стал снова смертным.

— И сотни тысяч погибших… Эленаран никогда бы на такое не пошел.

— Миллиарды, — произнесла Ласселинда, подходя сзади.

— Что? — не поняв, переспросил Аэноран, оборачиваясь.

— Многие сотни или даже тысячи миллиардов разумных погибли. Не только в этом мире. Шар раскинула свои сети очень широко. И когда из нее стали тянуть силы, она, в свою очередь, забирала ее у тех, кого поразила. Не всю. Лишь пропорционально степени поражения, но многих это убило. Синдары почти вымерли сразу после возрождения. Альдары почти вымерли. Ну вы это и так знаете. В том мире, куда ушли синдары при Великом исходе, осталось едва десятая часть населения. Темных эльфов, моих подопечных, я насчитала всего сорок семь. Никогда бы не подумала, что Шар так глубоко пустила корни среди них. Исподволь. И так во всех мирах, куда ступала нога Шар.

— Чудовищно… Эленаран никогда бы так не поступил… — голосом полным печали произнес Аэноран.

— Эленаран давно умер, — спокойно возразила Ласселинда. — В сражении с Пылающим легионом старейшина Майрон пытался захватить его душу. И вырвал приличный кусок. Из-за этого он и сумел скрыться, переродившись человеком в тех мирах, где нет свободной маны. Там ведь его точно не стали бы искать.

— Это ничего не объясняет, — покачал головой Аэноран. — Мой сын… он никогда не был таким жестоким. Эленаран…

— Всеволод. Его лучше теперь называть Всеволод. Это имя намного точнее отражает его природу.

— А что оно означает?

— Владеющий всем.

— Какое страшное имя…

— А мне нравится, — возразила Ар’дара.

— Главное, — заметила Ласселинда, — это не имя, а те изменения, которые в нем шли и продолжают идти. Рана, нанесенная Майроном как-то сказалась на нем, как и долгая жизнь простым человеком. Столкнувшись со смертельной угрозой, он сразу начал действовать. Энергично, решительно, безжалостно, как и полагалось истинному эльфу. Но намного ярче. Это удивило меня. Ведь он был готов бросить вызов всему миру. Я поначалу думала, что это следствие непонимания. Что он просто еще не осознал с чем столкнулся. Но нет. Я ошибалась. В нем пробуждается что-то…

— Принц Нехекары? — спросила Лауриэль, также подошедшая к этому очередному диспуту.

— Это началось намного раньше, — покачала головой Ласселинда. — Он, еще будучи человеком, повел себя не так, как должен и завоевал уважение эредар. Говорят, что Майорон нахваливал Всеволода и ставил в пример.