Но к корму манило.

   Будь не ладны инстинкты второй ипостаси и производитель мясного наркотика! Что такого они туда положили, что аж скулы сводит и слюну литрами глотать приходится?!

   Бассет-хаунд вздохнул, поднялся и неуклюже развернулся на сто восемьдесят градусов в железной клетке метр на метр, стоящей во втором снизу ряду длинной шеренги камер одиночного заключения. Под ним, положив патлатую морду массивные лапы находился кобель, чье происхождение не возьмутся разгадать генетики высшей категории, а над капитаном заходилась в злобном лае некогда белая болонка.

   Мимо клеток в который раз прошелся человек. Он шаркал разношенными тапочками, гремел связкой ключей и бормотал что-то себе под нос. Что-то в духе самого страшного собачьего кошмара Круэллы дэ Виль: всех порежу, всех порву, всех на шубы пущу! Лев Николаевич с удовольствием бы самого служащего на кожезаменитель для диванов пустил. Или на полевое чучело - ворон пугать.

   Лев вздохнул. В помещении нестерпимо воняло псиной, кормом и невоздержанностью. Если дело не сдвинется с мертвой точки полицейскому придется на своей шкуре попробовать все прелести собачьей жизни в прямом и переносном смыслах.

   Надо что-то делать, но что? Проклятый ошейник, который ему нацепили в дежурной части метрополитена на станции Новокузнецкой блокировал превращение в человека. Его надо снять любыми путями, иначе капитану предстоит достаточно долго прожить в шкуре пса, пока добрые люди не возьмут его к себе или ошейник не спадет сам собой. На последнее надежды мало, ибо полоска кожи хоть и старая, но все еще крепкая.

   Щелкнул замок на входной двери. Вместе с жалким глотком чистого воздуха в помещение вошли мужчина с маленькой девочкой и все тот же мерзкий тип. Вот он, его шанс! Если его сейчас заберут отсюда, то через несколько часов он получит свободу! Девочка, конечно, расстроится, что вместо собаки получила взрослого дядю в подарок, но новая прогулка в Шоушенк для четвероногих питомцев быстро избавит ее от грусти и психологического шока. Главное, чтобы не отец ошейник снимал, а если и он, то хотелось бы, чтобы под рукой у него не было охотничьего дробовика...

   - Папа, папа, смотри, - девочка вытянула руку, показывая на клетку с бассет-хаундом. - Милая собачка. Может ее возьмем? - малышка очаровательно улыбнулась и подняла на отца большие голубые глаза.

   - Она тебе нравится? - мужчина присел на колени перед дочерью.

   Лев жалобно заскулил. Ему не сильно нравилось заискивать, но другого способа вырваться из-за решетки он не видел. Капитан сел на задние лапы, подпустил слез в вечно грустные глаза и переступил передними лапами.

   - Не знаю, папочка, но она милая.

   Полицейский подавил желание пригладить лапой торчащий на лбу чубчик. Слишком человеческое получилось бы движение, а ему себя выдавать никак нельзя. Он же не ради этого терпел ночь в дежурной части и день в бомжатнике для собак, где пируют блохи, клещи и прочие паразиты.

   - А может лучше ту, сверху? Мне кажется она отлично впишется в твою коллекцию, - предложил папа.

   Нет. Нет! Нет!!!

   Девочка, зачем тебе болонка? Бассет-хаунд намного лучше облезлой француженки, которая даже гавкать нормально не умеет!

   - Нет, - покачала головой девочка. Ее светлые косички смешно дернулись из стороны в сторону. - Тогда эту! - и она показала на беспородное чучело внизу.

   - Договорились, мне тоже будет приятно с ним поработать.

   Поработать? Папа кинолог что ли? Не очень хорошо, но не до конца жизни же с ним жить.