В какой-то момент он почувствовал себя пристыженным. Он считал себя более мудрым и более настойчивым, чем Лора.

Уэс встал и подошел к ней:

— Я позвоню тебе через пару дней. Мы ведь еще не закончили наш квартальный отчет.

— Ох, — она была немного разочарована его отношением. «Может быть, мне хотелось, чтобы ты попался еще раз», — подумалось ей. Нет, ей этого не хотелось, она была уверена в этом. Она была довольна — по крайней мере, на эту ночь. Может быть, через неделю, пару недель или месяц, лежа одна в пустой постели или сидя в полном одиночестве в ресторане, ей больше всего захочется быть с ним. Но это будет через некоторое время. Сейчас эта мысль принесла ей облегчение.

— Уэс, дорогой, спокойной ночи. Спасибо тебе за все. Большое спасибо.

Он легонько поцеловал ее в губы:

— Я скоро позвоню.

Он спустился вниз по ступенькам, вышел во двор, прошел по дорожке и растворился в темноте улицы.

Лора прислушалась к его затихающим шагам. Она повернула голову и наблюдала за тем, как погружали на тележку остатки еды и дополнительные стулья и катили их по той же самой дорожке, где минуту назад шел Карриер. Она пожелала им спокойной ночи, перекинулась парой слов с организатором и заперла за ними дверь.

Дом был чист. Он полностью погрузился в тишину. С улицы до нее не долетало ни единого звука великого города. Она прошлась по опрятным, затененным комнатам, постояла в саду на крыше. Долетающие до нее снизу звуки уличного шума напомнили ей о Нью-Йорке, а затем и о необходимой работе и о ее собственной строящейся империи. Потом она опять спустилась вниз и вошла в спальню. В камине лениво доплясывали последние языки пламени. Она присела и… и стала наблюдать за ними.

Опять начинать сначала. Быть одной и опять начинать новую жизнь. Не забавно ли это?

Ответа не было. Сколько раз за жизнь человек может начинать новую жизнь?

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА 25

Четвертая кража случилась в апартаментах Карлоса Серрано, расположенных высоко над заливом у пляжа Акапулько. Многие знали, что он собрал одну из лучших коллекций мексиканских импрессионистов, и когда, навестив друзей в Нью-Йорке, Майами и Палм-Бич, в ноябре возвратился домой, оказалось, что шесть картин аккуратно вырезаны из рам и украдены. Полиция не обнаружила следы взлома и вообще никаких улик. Допросили его служащих, всех работающих в здании, а также разносчиков, доставлявших покупки богатым жильцам, однако это ни к чему не привело. К этому времени, однако, расследование вела не только полиция: за несколько месяцев до случившегося после ограбления апартаментов Бритта Фарлея был вызван особый следователь страховой компании.

Сэм Колби ушел на пенсию четыре года тому назад, в возрасте шестидесяти пяти лет. Он давно был разведен, дети выросли, и он переехал в поселок пенсионеров в Фениксе, в поисках компании и солнца. Но он скучал и с каждым месяцем чувствовал себя на год старше; он даже начинал разговаривать сам с собой. Его утомляло то, что он видел только своих ровесников, внутри у него все кипело от спертой энергии, он завидовал каждому, кто мотался по свету и был чем-то занят. И поскольку в мире страхового бизнеса все еще говорили о его легендарной карьере, которую он сделал, разыскивая украденные произведения искусства, сберегая компаниям миллионы долларов на возмещение убытков, он позвонил своему бывшему помощнику, а теперь начальнику и сказал, что хотел бы время от времени получать задание, чтобы не превратиться в сушеный гриб, который развевается на ветру. Вскоре ему позвонил директор объединения страховых компаний и попросил приехать в Нью-Йорк.

Здесь ему дали два дела: одно о краже трех полотен Тулуз-Лотрека из апартаментов Флавии Гварнери в Нью-Йорке и другое о более чем годичной давности краже статуэток из апартаментов Бритта Фарлея в Париже.