— Почему ты здесь? — спросила Ленни.

— Здесь?

— Почему ты женился на Эллисон?

— Потому что люблю ее. Она моя жена, у нас сын. Что за вопрос, черт подери?

— Почему ты встретил Эллисон?

Голос Бена звучал осторожно.

— Ведь она рассказывала вам, как мы встретились.

— А ты не подстроил вашу встречу?

— Подстроил? Что, черт возьми, это значит? Как будто я знал, кто она такая! Да как бы я узнал, кто она такая? — Он остановился, уловив, что протестует слишком горячо.

— А вас интересовало, как обстояло дело с её первым мужем?

— Нет. Но оказалось, что он женился на ней из-за денег.

— И вы думаете, что я тоже?

— Не знаю. Я не знаю, чего ты хочешь от нас.

— Любви. Семьи. Людей, о которых я забочусь и которые заботятся обо мне.

— И это все? С самого начала?

— С самого начала, — сказал он ровным голосом. Он больше не беспокоился о том, чтобы не солгать Ленни. Он влюбился в Эллисон — он не ожидал этого, но влюбился — теперь только это было важно. Он не солгал бы о двух годах, которые они провели с Эллисон, но он бы что угодно напридумывала о том, что было до того.

Ленни покачала головой:

— К сожалению, я не верю этому, Бен. В тот первый день в аэропорту в тебе было что-то такое. Было не похоже, что ты влюблен в Эллисон; мы тебя интересовали гораздо больше. Ты выглядел… осторожным. И осмотрительным. Ты как будто хотел нас запомнить и вычислить, кто будет на твоей стороне. Ты будто ломал комедию.

— Неправда! О черт, да я не знаю, как я выглядел, но я в первый раз встречался со всеми вами, и я нервничал — да и любой занервничает! В конце концов, кто вы такая, чтобы обвинять меня, что вот я ломаю комедию? Как раз вы-то и притворяетесь: любящая жена, любящая мать, леди прокрадывается и выскальзывает из гостиничных номеров.

— Как он похож на отца, — четко произнесла Ленни, — такой же горячий.

— Мой отец?

— И ты так похож на него. Мне хотелось думать, что не похож, но сходство большое.

— Мой отец? Да что, черт побери, вы знаете о моем отце?

— Мы были любовниками. Мне было девятнадцать, а ему…

— Что? Минуту. Вы и мой отец были… Это какая-го дурацкая шутка?

— Я знаю, это звучит так…

— Вы сказали, что мой отец и вы были любовниками? Что за чушь собачья? А моя мать? А я? Где был я?

— Твоя мать бросила Джада, потому что он пил. Ты жил с ней. Тебе было восемь, почти девять. Я встретила Джада и влюбилась в него, и мы прожили вместе год. Я любила его, — голос ее дрогнул, она остановилась, затем продолжала: — Больше чем кого-либо за всю жизнь.

Бен не мог этому поверить:

— Вы знали моего отца? И не сказали мне об этом?

— Я ждала. Я думала, что ты знаешь — из-за Джада. Не знаю почему, но я не могла придумать другой причины для такого невероятного совпадения. Да я и не знала, как заговорить с тобой о нем. Ведь я никогда ни с кем не говорила о нем; я не знаю никого, кто бы мог понять, на что это было похоже — быть с ним и любить его, в то время когда многое не так, как надо. Она посмотрела на Бена. — У тебя волосы как у него, и профиль почти такой же, и эта морщинка между глаз, и улыбка… Он был очень несчастен, но какое-то время то, что было между нами, это было так хорошо; какое-то время у нас была любовь… и надежда…

Бен смотрел на свои руки, вспоминая загнанные глаза отца в последние месяцы жизни.