— Почему ты молчала? — спросил Бен, наливая чай. — Я ждал, что ты им все скажешь.

— Не хотела, чтобы из-за родственных связей у тебя возникли осложнения. Если бы ты хотел, рассказал бы им раньше, но, как я поняла, не хотел. Знаю, что приходится пережить, когда опасаешься разоблачения секрета, поэтому не могла так поступить с тобой.

— Не понимаю, — он протянул ей чашку, — я считал, что ты ненавидишь меня, со дня той кражи на Кейп-Коде.

— Да, ненавидела, но ошибалась, Бен. Я узнала об этом прошлой ночью… Это Клэй. Он украл драгоценности Ленни.

Рука Бена застыла. Затем осторожно он разломил бисквит на части и намазал маслом.

— Я так и думал. Я же советовал тебе поговорить с ним, помнишь? Клэй никогда не мог преодолеть искушение. Как ты узнала?

— Он украл ожерелье Ленни и хранил у себя в квартире. Я нашла его там и забрала.

Она рассказала, как осматривала спальню Клэя. Бен вздохнул:

— Идиот. Какого черта он не избавился от него?..

— Я не могла спросить: он ушел. Знаешь, я рада, что он этого не сделал; теперь я могу возвратить ожерелье Ленни. Я привезла его с собой. Хотела отдать тебе, чтобы ты вернул ей.

— Теперь можешь отдать сама. Что означает — ушел?

— Мирна, подруга, с которой он живет, позвонила сегодня утром и сказала, что Клэй ушел из дома, захватив с собой кое-что из одежды. Думаю, привратник в подъезде сказал, что я приходила, а затем он обнаружил пропажу ожерелья и понял, что его взяла я. Он удрал. Ему никогда не нравилось, когда я уличала его; он…

У нее перехватило горло, и она остановилась.

— Я беспокоюсь за него, — произнесла она своим низким голосом. — Он как мальчишка, старавшийся походить на взрослого, но он был ласков со мной, а мне очень хотелось, чтобы он достиг успеха и был счастлив. Чтобы он повзрослел. Но есть еще проблемы, Бен, по крайней мере, очень похоже, что есть.

Вкратце она рассказала ему о фильме Поля и Сэме Колби.

— Не знаю, причастен ли Клэй к этим делам — не могу поверить, чтобы он поставил под удар репутацию отелей…

— Вероятно, он считал, что никто не усмотрит связи. Соблазны лежали перед ним ежечасно, ежедневно, ежемесячно. Ты можешь представить, что кто-нибудь другой из работников отелей мог совершить подобное?

— Нет. Хотя вторая кандидатура — это я. Так считает Сэм Колби.

— Он осел, если так думает. Никто, кто вложил в отели столько, сколько вложила в них ты, не поставит под удар их репутацию. Клэй мог, поскольку он никогда не был способен посмотреть вперед и предвидеть возможные последствия. — Но, ты-то можешь; если бы ты не могла, то не занимала бы того положения, которое занимаешь сейчас.

— А как Сэм Колби узнает об этом?

— Мы расскажем ему.

— И обвиним Клэя?

— Что ж, если таков выбор. Боже мой, Лора. Клэй не думал о тебе; он поставил тебя в чертовски сложное положение…

— Мы же не знаем этого наверняка.

— Нет, знаем. Потому что мы знаем Клэя. Лора нервно сжимала и разжимала пальцы.

— Я плохо его воспитала, так ведь?

— Ты творишь, как родитель. Ты не можешь нести ответственность за Клэя; это моя ноша. Это я дал ему плохое начало.

Лора повернулась к Бену:

— Что ты делал после кражи?

— Ты имеешь в виду, продолжал ли я прежний образ жизни? — Он покачал головой: — После того случая я никогда больше не воровал.