– Нас учили, что приличия – дело уместное в обыденной жизни, а в чрезвычайных ситуациях их вполне можно отринуть во имя удобства, – ответила девушка, раздеваясь.

– Да какая чрезвычайная ситуация! – раздалось уже с берега. – Сидим спокойно, а ты… Тони?

– Что?

– Ты далеко не заплывай, – предостерег Генри. – У берега тихо, а чуть подальше можно в стремнину попасть, вылавливай тебя потом!

Она не ответила, зашла подальше – тут вода была прохладнее, чувствовалось течение, присела, окунувшись с головой, открыла глаза – мир сделался тускло-зеленым, искрящимся от солнечных бликов на поверхности…

Вода смывала усталость, будто вливалась в жилы этой своей прохладой, принесенной с самих Ледяных гор и не растраченной по пути сюда, и выходить из реки не хотелось. Однако сделалось уже зябко, и девушка выбралась на отмель, отжала тяжелые волосы, – хорошо еще, у нее нет прежних роскошных кос длиною ниже пояса и толщиной в руку, было бы с ними мороки! – подставила лицо едва заметному горячему ветерку, позволяя ему высушить капли влаги на коже.

На берегу дожидалась ее чистая смена одежды: в отличие от Генри, Мария-Антония об этом позаботилась, – а прежнюю она собиралась прополоскать чуть позже. За ночь как раз высохнет, по такой-то жаре, а то и за вечер. Вряд ли они сегодня поедут дальше, лошади совсем вымотались, да и хотелось бы дождаться собак Генри… если те, конечно, всё-таки их нагонят. Жаль, если псы погибли, подумалось принцессе. Ему, наверно, будет одиноко без верных товарищей…

– Я думал, ты утонула, – встретил ее Генри. Довольно ловко орудуя здоровенной иглой, он зашивал прореху в одеяле – черные колючки постарались.

– Это было бы слишком глупо после всего, что пришлось пережить, – ответила принцесса, усаживаясь рядом. Вынув из поясного кошеля гребень, она принялась расчесывать волосы – иначе высохнут, не распутаешь уже!

От речной воды пряди завивались змейками, хотя кудрявой Мария-Антония отродясь не бывала.

– В какую сторону отправимся теперь? – спросила она. – Вплавь на ту сторону?

– Да нет, зачем же, – хмыкнул Генри. – Далековато, знаешь ли. Не-ет, нам вниз по течению. Если не ошибаюсь, еще дня два-три пути, если особенно не торопиться, и мы выйдем к Барри. А там нормальная переправа есть, паром, в смысле. – Он помолчал. – А я слышал, еще дальше к западу, где уже города по берегам стоят, через Майинаху мосты перекинуты. Представляешь? Это какой же величины должен быть мост, чтобы и до того берега достал, и в половодье чтоб его не смыло, и вообще… А?

– Маги, должно быть, работали? – усмехнулась девушка.

– Да уж конечно! – улыбнулся Генри. – Куда без них. Маги работали, а до того тоувы рассчитывали, скорее всего. Эх, вот бы посмотреть!

– Отчего же не поедешь?

– Не ближний свет, а без дела в такую даль таскаться я не приучен, – ответил Монтроз и снова улыбнулся. Поднял одеяло, растянул ткань на руках. – Вроде крепко…

– Истинно мужская работа, – подтвердила Мария-Антония, пряча гребень.

И вправду, стежки были крупные, хоть и аккуратные, заметные – женщины так не шьют. Ну да Генри и впрямь важнее прочность, нежели красота. Кто станет придирчиво рассматривать походное, трепанное-перетрепанное одеяло на предмет заплат? Никто, в том-то и дело.

– Спать вроде рано, – сказал Генри неуклюже после долгого молчания. Он вообще как-то странно себя вел, будто ему не хотелось возвращаться к людям, а лучше бы он остался в прерии…

…Он изо всех пытался придумать тему для беседы, но выходило всё не то.