– Ты…

– Они не знают меня в лицо, – серьезно сказала Мария-Антония. – Никто меня никогда не видел. Кого нужно спрашивать про свободные места?

– Можно и у главного… если что, он отправит к кому другому, но…

– Тогда жди меня здесь.

Прежде, чем Генри успел возразить, Мария-Антония скрылась в толпе…

…Всё шло просто замечательно: и огневоз прибыл вовремя, и принцесса его не испугалась – а Генри опасался, что ее придется волочить в вагон силой, – но тут появился, черт бы его побрал, Турмай! С этим молодчиком Генри был хорошо знаком и не строил иллюзий: тот мгновенно его опознает, даже и с крашеными волосами. Мать Турмая была из детей равнин, и от нее он получил удивительную способность узнавать людей издалека – по жестам, по походке, чуть не по запаху… Так он сам говорил, но, может быть, и врал, просто натренировался хорошо. А от отца, выходца с далеких Зеленых островов, Турмай унаследовал страшное упрямство и хватку хорошего боевого пса. Словом, ему прямая дорога была в блюстители закона, и он очень скоро выслужился в начальники. И если он сейчас лично торчит на станции, значит, за Генри круто взялись! Нет, остается надежда, что ищут не его, что Турмай ищет запрещенный груз или что-то вроде того, но… Монтроз предпочитал думать о худшем и вовсе не собирался появляться перед старым знакомцем с криком радости и бросаться ему на шею. Пусть когда-то они были в неплохих отношениях, но теперь…

И принцесса снова учудила! Генри искал ее взглядом в толпе, но никак не мог увидеть – невысокая девушка совершенно терялась среди рослых мужчин. Он изо всех сил сдерживал желание броситься за нею следом или хотя бы отправить любого из своих псов, но прекрасно понимал, что Турмай опознает и зверей, а не только хозяина. А если она потеряется?.. Если с ней что-то случится?.. Генри прекрасно понимал, что он себе этого не простит, и разрывался между необходимостью скрываться и желанием догнать и вернуть Марию-Антонию. Мерзкое ощущение: в жизни ему не приходилось прятаться за женской спиной!

Он встрепенулся, наконец-то увидев девушку: она вынырнула из толпы рядом с главным по станции – Турмай как раз отошел, внимательно осматривая толпу. Покружила возле толстяка, будто не решаясь заговорить с ним, потом осторожно подошла и подергала того за рукав. Он не сразу обратил царственное внимание на девушку – а та будто бы сделалась ниже ростом, смотрела на важного мужчину снизу вверх, отчаянно тараща глаза и, кажется, приоткрыв немного рот, и шляпа топорщилась из-за ее косичек и едва не падала с головы, и Мария-Антония придерживала ее рукой…

Генри смотрел и не верил своим глазам: вот суровый мужчина улыбнулся, ответил что-то наивной девчушке, кивнул на какую-то ее реплику, протянул руку, и принцесса старательно, сбиваясь, отсчитала ему сколько-то монет. Главный по станции взамен протянул ей листок, оторванный от специальной книжки, которую он носил при себе, с собственной же подписью – такая бумажка заменяла билеты. Мария-Антония улыбнулась, попыталась сделать реверанс, но вспомнила, что на ней штаны, рассмеялась, прикрывая рот ладонью, а главный по станции и вовсе захохотал – колыхался его обширный живот. Девушка пошла было прочь, но тут же вернулась спросила еще что-то, радостно кивнула и бросилась бежать прочь. Турмай, стоявший поодаль, взглянул было на нее, но тут же отвернулся.

– Держи, – Мария-Антония возникла рядом с ним, запыхавшаяся, разрумянившаяся. – Огневоз идет до Кармеллы, но этот господин сказал, что там можно пересесть на другой и доехать до Портанса. Вот, оставшиеся деньги…

– Что ты ему сказала? – поинтересовался Генри, рассматривая билет.

– Да ничего особенного, – пожала плечами принцесса.