Они расстались в Монто-Лее: Мариам тоже сняла комнату в «Синей курице», правда, всего на сутки, и зашла попрощаться к девушке перед отъездом.

– Надолго ты здесь? – спросила она, не входя даже в комнату.

– Я попрошу кого-нибудь сообщить на ферму обо мне, – на ходу придумала Мария-Антония. На душе было скверно: Генри не объявлялся, оставалась одна надежда – что он догонит ее здесь! – Может быть, они пришлют за мной человека. А если нет… что ж, наймусь на работу, я умею шить и готовить.

– Ясно… – Старуха нахмурила тонкие подрисованные брови, поджала губы. В далекой юности она была, должно быть, редкостной красавицей, эта горделивая красота и сейчас проглядывала сквозь старческие морщины, Мария-Антония умела видеть подобное. – Вот что. Если не возьмут тебя родственники, правда, наймись тут на работу. Я шепну словечко хозяйке этой дыры, чтобы взяла тебя. И дождись меня. Я уж стара стала, мне компаньонка нужна, только всё сплошь редкостные дуры попадаются, а ты девица с обхождением. Странно даже – из такой глуши, ан поди ж ты!

– Благодарю вас, – склонила голову Мария-Антония. Этот вариант стоило приберечь, мало ли, что… – Вы так добры ко мне, я не заслуживаю этого, право слово!

– Ты? Ха! – Старуха вдруг шагнула в комнату, захлопнув за собой дверь, посмотрела в глаза принцессе: словно встретились едва тлеющие черные уголья и серо-голубые льдинки. – Да ты не такого заслуживаешь, деточка! Или, думаешь, по тебе не видать?

– О чем вы? – нахмурилась Мария-Антония.

– О породе твоей, – мрачно сказала Мариам и взяла ее за руку. – Руки-то, руки! Ты не фермерская дочка и даже не горожанка, это я сразу увидела. И не здешняя ты, обхождения совсем не знаешь!

– Вы меня научили, – спокойно произнесла девушка, отбросив притворство. Верно, старую колдунью не провести, да и надо ли? – Я благодарна вам за это. Увы, слова – это все, чем я могу вознаградить вас за ваше участие в моей судьбе.

– Ну вот, – удовлетворенно кивнула старуха. – А то все «бе, ме», тьфу! Теперь ишь, как заговорила! Сразу видно – не черная кость… Ты откуда будешь, девочка? Чего ищешь?

– Издалека, – улыбнулась принцесса, не разжимая губ. – Я ничего не ищу. Я жду.

– Сбежала, поди?

Девушка покачала головой.

– Я почти не солгала вам, – сказала она серьезно. – У меня не осталось родных, только дети равнин здесь ни при чем.

– Вот, – воздела Мариам корявый указательный палец, – и это тоже! Тут их никто так не зовет, дикари и дикари! Следи за этим… Но ты их описывала так, будто сама видела!

– Я была у них какое-то время. Они приняли меня, как гостью, – обошла принцесса участие Генри. – Но жить с ними я не могла, поэтому отправилась дальше. Меня должны были встретить, но этого человека еще нет. Может быть, он появится позже.

– Дай-то бог, чтобы ты дождалась, – серьезно сказала старуха. – Вижу, тебе что-то покоя не дает, на душе тяжело… Беда какая?

– Моя собственная, – усмехнулась Мария-Антония. – Здесь никто не поможет. Я не могу рассказать, уж простите…

– Да уж прощу! – Мариам вдруг обняла девушку с силой, какой сложно было ожидать от такой сухопарой старухи. Но недаром, видно, она в юности помогала отцу! – Ничего, девочка… Вижу, ты из крепкого дерева сработана, сдюжишь, хоть и благородных кровей… Что морщишься? Говорю же – видно! Как ты ходишь, как голову держишь, спину – это ж иная благородная измордуется, а не сумеет так! Уж поверь старухе…

– Верю, – принцесса осторожно обняла ее в ответ.