Принцессе довольно долго пришлось пролежать в сундуке, потом его подняли и понесли – достаточно осторожно понесли, этого отрицать было нельзя, – погрузили куда-то, а потом затрясло, загромыхало, видно, двинулась повозка. Прошло какое-то время, и крышка сундука откинулась. Девушка увидела улыбающегося Эрика.

– Вылазьте, барышня, – сказал он любезно и протянул мозолистую лапишу. – От города отъехали, что вас мучить! Только из фургона не высовывайтесь, сделайте милость, а чуть что…

– Немедленно в сундук, – кивнула принцесса. Ей неожиданно стало смешно. – Не беспокойтесь, Эрик.

– Ну и отлично, – удовлетворенно качнул он косматой головой. Спохватился вдруг: – А Генри догонит. Он чуток попозже нас поедет. Ну так, на всякий случай, мало ли!

– Я понимаю, – сказала девушка и, приоткрыв щелочку в затянутом тканью борту фургона, стала смотреть на исчезающий вдали Монто-Лее в надежде рассмотреть одинокого всадника.

Но всадник так и не явился, а фургон, скрипя и содрогаясь всеми сочленениями, к следующему вечеру явился-таки на ферму.

– Отсюда вот, – щедро обвел Эрик ручищей округу, – и до горизонта наши земли. Вон, видите, барышня, там стада пасутся – тоже наши. Крупнее их в этих местах и нету вовсе!

Мария-Антония посмотрела и оценила: стада казались несчетными, ферма должна была оказаться богатой. А раз она так близко к городу, пусть небольшому, то каналы сбыта налажены… Ну а богатый фермер, она уже поняла, мог немного свысока относиться к причудам властей. У него, в конце концов, имелись крепкие работники с хорошими ружьями, не говоря уж об обученных псах!

Фургон время от времени останавливался: Эрик или возница открывали ворота (луна были расчерчены изгородями) и закрывали их позади, – потом снова трогался в путь. Впереди показались какие-то строения, раскрылись последние ворота – высоченные, тяжелые, да и частокол под стать, в самый раз осаду за таким высиживать! – и усталые лошади втащили повозку на обширный двор.

– Посидите пока тут, барышня, – попросил Эрик, выпрыгивая наружу. Слышались голоса, женские в том числе, а Марии-Антонии вдруг захотелось не выбираться из уютной крытой повозки, ни на кого не смотреть, ничего не делать…

– Тони! – окликнул знакомый голос. – Тони, ну где ты там?

– Да здесь же! – ответила она и чуть было не упала, шагнув за борт фургона, но сильные руки схватили ее за бока, подержали немного на весу и поставили на землю. –Ты как тут…

– А я следом за вами выехал, погонял, как мог, – беззаботно ответил Генри, улыбаясь во весь рот, точно, как его псы! – Вот и опередил. И присматривал еще, чтобы кто чужой не пристроился. Ты как?

– Доставили в целости и сохранности, – вступил Эрик, перекрыв своим басом все остальные голоса. – Барышня вроде не в обиде, а?..

– Не в обиде, – заверила принцесса, – все было замечательно.

– Я ж говорил, братец, а ты спорил, мол, ерунда, – прогудел Эрик. – Нашел, с кем спорить. Будто мы контрабанду не возили!

– «Братец»? – Мария-Антония нахмурилась, посмотрела на Генри. – Я чего-то не понимаю? Ты сказал, что здесь живут твои друзья!

– А так и есть, – спокойно ответил он. – Я понимаю, это редко бывает, чтобы родичи были еще и друзьями, но мне повезло. Ты не беспокойся, Тони. Это вот Эрик Йоранссон, мой младший сводный брат.