Принцесса ничего не ответила, она вертела в пальцах монету, которую Генри отложил, занявшись прибором.

– Это нынешние деньги? – поинтересовалась она. Попробовала монету на зуб, осталась, видимо, довольна. – Как они называются?

– Гольды, – Генри отобрал у девушки золотой.

– У всех одинаковые?

Что и говорить, она умела задавать вопросы… Ну, раз решил, что ей лучше говорить правду, так самое время начать, разве нет?

– Ну как сказать… – Генри вывернул карманы, побренчал разнокалиберными монетами. – Я тогда начал говорить, но толком не объяснил. В наших краях работают несколько корпораций… ну, торговых домов, если так понятнее. Есть побольше, есть поменьше… Ну, совсем мелочь в расчет не беру, они стараются прилепиться к тем, что покрупнее, но и свой интерес соблюсти. – Он вздохнул. – В общем, когда-то давно они договорились, что деньги будут одни, вот эти самые гольды. Достоинство определили, содержание золота, и довольно. Конечно, каждая корпорация свои чеканит, но…

– А кто же следит за тем, чтобы монеты были… ну, – девушка замялась, подбирая слово, – одинаковы? Разве нет соблазна добавить серебра или другого металла?

– Сами корпорации и следят, – ухмыльнулся Генри. В этой области он смыслил неплохо, мог кое-что рассказать. – Ты что! В монетах конкурента обнаружить серебро или там края обрезанные – это ж какое счастье! Во все глаза смотрят… А уж кого поймают на таком, тем доверия уже нет, так что они марку-то держат, особенно крупные корпорации…

Он потряс кошелек, выбрал несколько монет, показал принцессе.

– Смотри, это вот «птичка», – Генри дал ей в руки тяжелый золотой с распростершей крылья птицей на аверсе. – Одна из лучших. Металл хороший, серебра всего ничего. Это вот «кэмы» – их корпорация «Кармайкл» чеканит. Тоже хороши, но их подделывают часто, уж больно рисунок простой. А вот «ящерки», – он положил девушке на ладонь тяжелую монету странной шестиугольной формы.. на аверсе извивался, свирепо пучил глаза, разевая зубастую пасть, усатый зверь, вроде бы змея, только у змей не бывает когтистых лап. – Это денежки «Черного дракона», они с Ханьским царством торгуют. Золото отличное, а подделывать эти гольды желающих нет…

– Почему?

– Да наказали как-то «ящерки» фальшивомонетчиков, – неохотно ответил Генри. – Больше никто не рискует. Шкура своя – она дороже, неохота, чтобы заживо сняли.

Видимо, он все-таки не совладал с лицом, потому что принцесса насторожилась.

– Что случилось? – спросила она.

– Ничего, – покачал он головой. – Так, задумался.

– Не лги. Тебе пришли дурные вести, – сказала девушка уверенно. – Я заметила. Ты был рад, когда я отвлеклась на ваши деньги. Но вот ты сказал о «Черном драконе», и снова всё изменилось. Новости связаны с ними?

– Да, черт побери! – ответил Генри. Он бы высказался куда крепче, но сдержался. Всё-таки женщина рядом, принцесса. – Всё… очень плохо, Тони. Гораздо хуже, чем я мог предположить.

Имя само сорвалось у него с языка, а принцесса не возразила. Впрочем, она же сама предложила так себя называть!

– В чем дело? – спросила она.

– Да так… – Генри невольно скривился. – Как тебе объяснить…

Генри прекрасно представлял, зачем нужна эта девица Хоуэллам. Девчонка стоила дороже… нет, не эринита, которым оказались богаты земли ее бывшего королевства, но уж дороже золота – точно. И следовало очень хорошо поразмыслить о том, как доставить ее Хоуэллам в целости и сохранности, потому что – Генри не сомневался, – за ней будут охотиться и другие.