Тайником послужил вмонтированный в стену ящик, в котором находился пожарный кран. Там было незаметное на первый взгляд углубление, куда я и засунул свое "сокровище". Вдруг пригодится…

Затем я нырнул в постель и постарался уснуть. Это удалось не сразу, но в конце концов я забылся тревожным сном, полным неясных сновидений, сменяющих друг друга с калейдоскопической быстротой.

Перед тем как лечь в кровать я немного потрудился – устроил возле входной двери примитивное сигнальное устройство. Оно состояло из стула и ящика от тумбочки, на который я поставил пустую стеклянную бутылку из-под минералки. Секрет этого "механизма" был прост, как выеденное яйцо: стоит кому-нибудь слегка приоткрыть дверь, и вся моя нехитрая конструкция с грохотом свалится на пол.

Перед тем, как отключится, я подумал: "Ничего себе денек выдался. Похоже, моя малая родина наконец дождалась своего героя…"

Глава 6

Когда я проснулся, у меня было такое состояние, будто на мне черти ночью горох молотили. Болели не только синяки и ссадины, но и все мышцы.

Кряхтя, как старый дед, я встал и поволокся в душевую. Контрастный душ немного облегчил мои страдания, но я все же решил не ходить в гостиничный буфет. У меня имелись кипятильник, сахар и заварка – джентльменский набор командировочного и холостяка, так что позавтракать я мог и в номере, тем более, что деликатесы от Галюни нужно было срочно ликвидировать, пока они не заплесневели.

Едва я, морщась от боли в нижней челюсти, начал жевать сырокопченую колбасу, нарисовалась и сама Галюня. Она была старшим администратором (практически заместителем директора), а потому работала только в первую смену.

– Ты чего такой кислый? – бодро спросила она, кокетливо крутанувшись на месте – это чтобы я оценил ее новое платье, эффектно подчеркивающее очень даже симпатичную фигуру. – Плохо спалось на новом месте?

– Куда уж хуже… – буркнул я; но тут же, спохватившись, добавил: – Ты угадала. Отвык я от чужих постелей. Старею…

И я попытался широко улыбнуться. Улыбка получилась как у американского президента, когда он вешает лапшу на уши мировому сообществу, рассказывая о своей многотрудной борьбе за мир во всем мире, – лицо деревянное, отмороженное, глаза стеклянные, а зубы словно у щелкунчика.

– Нет, ты явно не в себе, – уже серьезно сказала Галюня. – Стив, что случилось?

Да, чутье у женщин на нестандартные ситуации будь здоров… Вон как пытливо прищурилась моя школьная подруга – как советский разведчик Штирлиц на бокал с немецким пивом.

– Перестань фантазировать, – слабо отмахнулся я куском булки. – Просто вчера я немного не рассчитал своих сил и принял на грудь лошадиную дозу.

– А-а, понятно… – Галюня снова расслабилась.

– Садись, будем пить чай, – указал я на кресло. – Или ты торопишься?

– До обеда я свободна. Шеф на месте, дежурный администратор знает, где я нахожусь…

– Галюня, стоп! – Я умоляюще поднял руки. – Сегодня посиделки с горячительными напитками отменяются. По крайней мере, до вечера. Иначе я не выйду из этого номера до самого отъезда.

– Все вы мужики такие, – смеясь, сказала Галюня. – Как до дела, так сразу в кусты. Хорошо, ограничимся чаем. А может, заказать что-нибудь сладенькое?

– Ликер, например, – буркнул я. – Галюня, я пас. Тут хотя бы бутерброд проглотить. Даже с чаем не лезет.

А заправиться надо, день впереди.

– Ну ладно, ладно, горемычный… – Галюня включила кипятильник. – Нарушаем, гражданин хороший, – сказала она, щелкнув пальцем по стакану.