– А как вы догадались? – радостно заулыбался мой собеседник.

– Самуил Абрамович, я же не мальчик.

– Хе-хе… Конечно, конечно. Дело в том, что согласно завещанию вам принадлежат три машины…

– Будут принадлежать, – поправил я собеседника.

– Пусть так. Если одну из них вы продадите, то вам как раз хватит денег, чтобы оплатить все издержки, связанные с получением наследства.

– Не понимаю… Как я могу продать машину, если она еще на меня не переоформлена?

– Чего проще. Мы составим генеральную доверенность на передачу автомашины некоему лицу – например, мне – вы подпишите ее и сразу же получите деньги. Наличными.

– А как насчет даты составления доверенности и документов на машину, где на данный момент вписана другая фамилия?

– Ну, эти мелочи пусть вас не волнуют. Все неувязки я беру на себя. Главное то, что у вас будет требуемая сумма и даже немного больше… хе-хе, чтобы достойно отметить столь приятное событие.

– Спасибо за совет. Скорее всего, я соглашусь. Но прежде мне хотелось бы посмотреть, что это за наследство, и в каком оно состоянии.

– Это не проблема… – Самуил Абрамович поднял телефонную трубку и вызвал водителя. – Прямо сейчас и поедем. Вы не возражаете?

– Почему я должен возражать? Наоборот – я горю желанием быстрее покончить с формальностями.

Оказалось, что у Самуила Абрамовича, кроме водителя, был еще и телохранитель – угрюмый на виж верзила с пудовыми кулаками. Да и шоферюга, похоже, не только баранку крутил.

Надо будет ему посоветовать немного приподнять наплечную кобуру, чтобы она не выпирала из-под легкой куртки…

А если учесть двух охранников в холле здания, стерегущих вход, и понатыканные везде камеры видеонаблюдения, то фигура Самуила Абрамовича и вовсе приобрела очертания египетского сфинкса.

Похоже, контора приносила ему немалый доход. Это значило, что его вес среди городского бомонда был очень даже солидный.

Квартира была опечатана и закрыта на три очень хитрых замка. Она находилась в доме с консьержем, так что по поводу ее охраны можно было не беспокоиться.

Отворив входную дверь сейфового типа, мы зашли внутрь квартиры. (Блин! Моей квартиры! Ну и дела…) Обилием мебели она не страдала. Наверное, Мошкин-старший решил, что горе – горем, а денежки счет любят.

По отпечаткам на паркетном полу я определил, что из квартиры вывези как минимум два дивана, четыре кресла, несколько шкафов, спальный гарнитур, пианино, а также все ковры.

Кроме того, были сняты со стен и картины. Но все равно кое-что из мебели осталось: кухня (по-моему, итальянская), софа, стол, несколько стульев, прихожая и даже телевизор.

– Мне кажется, здесь кое-чего не хватает, – обратился я к Самуилу Абрамовичу, показав на голые стены и на те места, где стояла мебель.

– В завещании ничего не сказано по поводу мебели и других предметов обстановки, – ответил он несколько суховато.

– Это я знаю. И тем не менее, мне бы хотелось знать, куда все подевалось.

– Мебель вывезена по указанию родителей усопшего, – немного выспренно ответил Самуил Абрамович.

Значит, я был прав в своих умозаключениях – с барахлом подсуетился бывший партайгеноссе. Вот гад…

Все ему мало.

– Едем дальше? – спросил Самуил Абрамович, когда мы закончили с осмотром квартиры.

– Едем…

Дача была не очень, чтоб уж очень. Ее построили на берегу небольшой, но чистой, речушки среди высоких сосен.