Вениамин снова был в Дюббеле. Все стихло. Пушки. Приказы. Крики. Солдаты, зовущие маму. Брань. Запах запекшейся крови. Карна сидела, прижав к груди голову молодого солдата. Просто была с ним. Как и он сейчас здесь.

На обратном пути не существовало ничего, кроме моря, солнца и его самого. Чистого, соленого запаха. Смолы на белых и зеленых досках. Ветра не было, и ему пришлось взяться за весла. Это помогло.

Анна сидела у пианино, на его крышке лежали раскрытые ноты.

Динины ноты. Их нашла Ханна. Вениамин подумал, что ему самому следовало найти их задолго до приезда Анны. Как и позаботиться о том, чтобы инструмент был настроен.

Женщины склонились над нотами. Их головы и руки почти касались друг друга. Вениамину стало не по себе.

Но его состояние объяснялось скорее видом парня, завернутого в саван.

— Я знаю, кто мог бы настроить пианино. Вернее, его знает мой знакомый…

Миндалевидные глаза Ханны прятались в тени. Но Вениамин чувствовал, что она наблюдает за ним. Она слышала, как он вошел. Когда Анна тоже увидела Вениамина, Ханна уже не могла притворяться, что не видит его.

— Добрый вечер! Ну что, доктор помог больному? — шутливо спросила она и, протянув руки, пошла ему навстречу.

Зачем это? Ведь она никогда так не встречала его!

— Я бы не сказал, — буркнул он и словно невзначай обошел Ханну. Почему он избегает ее? Он почувствовал, что она так и подумала: почему он избегает меня?

— Давайте откроем окно, вечер такой теплый. — Он сел.

Ханна открыла окно.

— Как себя чувствует больной? — спросила Анна и сложила ноты в стопку.

— Он умер.

В комнате воцарилась липкая тишина.

Он кашлянул, раскурил трубку и оглянулся в поисках газеты.

— Боже мой! — воскликнула Ханна.

Анна промолчала. Но Вениамин чувствовал на себе ее взгляд.

— Ты не смог помочь ему?

Вениамин знал, что, не будь здесь Анны, Ханна не стала бы донимать его такими вопросами. Она играла роль легкомысленной дурочки. Зачем? У Анны могло сложиться о ней превратное мнение. И о нем тоже.

Он заметил, что и сам играет роль этакого надменного человека, который не воспринимает всерьез своих собеседниц.

— Нет, Ханна, не смог.

Холодный, немного насмешливый тон. Он никогда не говорил с Ханной таким тоном.

Она вышла в коридор, но тут же вернулась. Поискала что-то на столе. Сделала вид, будто искала газету, которую тут же протянула Вениамину.

Он смотрел в сторону и не взял газету.

— Ханна знает человека, который мог бы настроить пианино, — услыхал он голос Анны.

— Правда? Кто же это?

— Вилфред… Олаисен…

— Я не знал, что Олаисен обладает также и музыкальным слухом, — перебил он Ханну и почувствовал на себе взгляды обеих женщин.

— У него сейчас гостит его знакомый из Трондхейма, он настройщик, — безразлично сказала Ханна. Слишком безразлично.

— Прекрасно, — деловито проговорил Вениамин.

— Удачное совпадение, — заметила Анна.

— Ханна, пригласи к нам их обоих. Устроим обед, пока Анна еще здесь.

Он встал за газетой и снова сел. Вызывающе зашелестел страницами, но не мог прочитать ни слова.

— Когда? — тихо спросила Ханна.

— Когда хочешь. Чем раньше, тем лучше.

— В субботу?

Ханна вопросительно смотрела то на Анну, то на Вениамина.

— Прекрасно, пусть будет в субботу! — решил Вениамин.

Анна положила на пианино стопку нот.

— Твоя мать все это играла?

— Да, и не только это.