Видя, как презрительно аббатиса кривит губы, и опасаясь, что в любой момент она может вмешаться в разговор с новыми обвинениями в адрес Сидонии, сестра Альбранта поспешила привести еще один аргумент:

— Я оставила мою дорогую Елену в комнате для больных. Она очень огорчена болезнью Альгонды. Не думаю, что нужно отягощать ее новым несчастьем. Заклинаю вас, барон, поверьте мне и сделайте так, как я говорю!

Жак вздохнул и сказал:

— Если так нужно… Хорошо, мы будем жить как прежде и не станем менять наши планы, пока все не прояснится. Возвращайтесь к моим дочерям, Сидония, и проследите за погрузкой их вещей, которые уже должны быть собраны. Потом мы уедем. Надеюсь, это послужит во благо. Что до Елены, сестра, то она приехала просить вас о помощи.

— Вы сможете ей помочь?

Альбранта переминалась с ноги на ногу. Подаренный колдуньей эликсир как никогда был нужен ей самой, чтобы лечить Жанну. Но разве может она оставить Елену один на один с ее отчаянием? Тем более что будет достаточно нескольких капель…

— Елена получит то, за чем приехала, — решилась она наконец. И добавила: — Прошу вас, барон, отнесите Жанну в ее комнату и уложите в кровать!

Не глядя на Сидонию, он поспешил исполнить просьбу монахини. Взволнованный близостью той, кого никогда не переставал любить, он с бесконечной нежностью взял свою первую супругу на руки. Жанна инстинктивно обняла его руками за шею. Со слезами на глазах Жак переступил порог и вышел за дверь, которую сестра Альбранта поспешила перед ним распахнуть. Сидония вышла за ним следом. Но на лестничной площадке остановилась и с грустью стала смотреть, как он поднимается по ступеням, прижимая свою ношу к груди.

— Жак… Любимый мой! — проговорила Жанна, все еще пребывая в полубессознательном состоянии.

— Я здесь, любовь моя. Я твой навсегда! — ответил барон и поцеловал ее в лоб.

На глаза Сидонии навернулись слезы. Подошла аббатиса и сказала злорадно:

— Знаете, что меня во всем этом больше всего радует? Что бы ни случилось дальше, но ваше царствование закончилось!

Впереди показалась опушка. Жерсанда остановилась и посмотрела на домик знахарки, который почти слился с окружающим пейзажем, — до такой степени его сложенные из бревен стены поросли мхом и диким виноградом.

Из трубы на крыше шел дым, наполняя воздух в этот день, двадцать второго мая 1484 года, каким-то острым необычным ароматом, в котором тем не менее угадывались нотки цветов и зелени. Собравшись с духом, она подошла к трухлявой двери и постучала. Несколько секунд — и чуть сгорбленная знахарка выглянула из-за приоткрытой двери.

— Это вы, Жерсанда? За вами никто не следит? — спросила она.

Управительница замка де Сассенаж помотала головой, и дверь распахнулась настежь.

— Что-то нехорошее случилось с малышкой? — спросила Презина, как только они оказались в доме, где никто не мог их подслушать.

Жерсанда тихо охнула.

— Вы тоже это почувствовали…

— Да. На рассвете.

— Значит, она и вправду умирает! — в отчаянии проговорила Жерсанда и опустилась на скамейку.

Презина, по-прежнему пребывающая в обличье пожилой женщины, присела рядом и взяла ее руки в свои.

И тотчас же живительное тепло запульсировало в жилах управительницы. Однако на сердце у Жерсанды по-прежнему было тяжело.

— Вы можете ей помочь? — спросила она.

— К сожалению, сейчас — нет. Марта бродит вокруг нее и сразу почувствует мое присутствие. Ночью я сделаю все, чтобы она продержалась до вашего приезда.

— Но откуда… — начала было Жерсанда, которая не успела сказать знахарке ни слова о своих планах.