— Эрика, а кто в душе?

— Динни. — Я смотрю вниз, виновато вожу по полу ногой в грубом носке.

— Что? Что здесь происходит?

— Ничего особенного. У Хани ночью начались роды, мне пришлось отвезти их в больницу в Дивайзесе, мы промокли и перепачкались в грязи, вот и… когда мы вернулись, я предложила ему принять у нас душ, — выпаливаю я на одном дыхании.

— Ты ездила в Дивайзес? А мне почему не сказала?

— Да ты же спала! А мне нужно было торопиться — Хани было очень плохо, и все случилось очень быстро, вот и все. — Я переминаюсь с ноги на ногу, стараясь не встречаться с Бет глазами. Вдруг я хихикаю: — Представь, как бы злилась сейчас Мередит — Динсдейл в ее ванной! — шепчу я, но Бет не улыбается в ответ.

— Динни моется в душе, а ты ждешь в коридоре, как… как я не знаю кто, — упрекает она.

— Я не жду в коридоре! Я просто хотела найти ему чистую футболку…

— Эрика, что ты затеяла? — серьезно спрашивает Бет.

— Ничего! Ничего я не затеяла, — оправдываюсь я. Это чистая правда, но кажется, будто я лгу. — Ты что, хочешь сказать, что я не должна была его звать?

— Может быть, и не должна, — бросает она.

— Почему это?

— Потому что… он… мы совсем его не знаем, Эрика! Нельзя же среди ночи приглашать в дом посторонних людей!

— Не посторонних людей, а Динни, — твердо отрезаю я.

Я выдерживаю ее прямой взгляд и вижу, что этот аргумент подействовал. Бет нечем подкрепить свое нежелание видеть его, она не может ничего объяснить, не посвятив меня в подробности. Она больше ничего не говорит, медленно скрывается в своей комнате и захлопывает дверь.

Я спешу к себе, хватаю одну из маек большого размера, которые использую вместо пижамы, и бросаю ее под дверью бывшей комнаты Мередит. Из-под нее просачивается пар, доносится запах горячей воды. Торопливо спустившись по лестнице, возвращаюсь в кабинет и залпом приканчиваю свой бренди.

Я прихожу в себя, когда слышу, как по лестнице бегом спускается Динни. Коридор первого этажа погружен в полумрак. Увидев меня, Динни резко останавливается:

— Эрика! Не пугай меня. — Его голос звучит устало. Запустив руку в волосы, он расчесывает их пятерней. С кончиков волос капает вода, моя футболка с изображением «Роллинг Стоунз» намокает на его плечах.

— Да, тем хуже для сухой майки, — замечаю я.

— По-любому она суше той, что была. — Динни улыбается. — Я, конечно, снова намокну, как только выйду наружу, но все равно спасибо. Душ просто превосходный, не могу не признать.

Я почему-то не могу ему ответить, я даже не в состоянии нормально дышать. Кажется, я забыла, как это делается, забыла, что за вдохом следует выдох, потеряла представление об этом простом процессе. Динни, спустившись, стоит у подножия лестницы рядом со мной, и мне кажется, что я оказалась к нему слишком близко. Но он не трогается с места, и я тоже не двигаюсь. Он касается своих волос и мечтательно смотрит на меня. Знакомый взгляд из прошлого — я тогда сказала ему, что в пещере в холмах видела троллей. Внезапно и другие воспоминания оживают и захлестывают меня — вот он учит меня нырять и наблюдает за бесчисленными неудачными попытками, вот показывает, как сосать нектар из белых цветков глухой крапивы, срывает один и протягивает мне. Постепенно выражение его лица меняется, становится серьезным. Мне бы, кажется, испариться, исчезнуть сейчас под этим испытующим взглядом, но я не могу ни шевельнуться, ни сдвинуться с места Я слежу за каплей, которая стекает по его руке, задерживаясь на редких пупырышках гусиной кожи.