— Джесси! — так же, как дед, кричит Каролина. — Джесси, подожди!

Приезжаю домой настолько утомленная и подавленная, что прямо в одежде падаю на кровать и забываюсь сном. Просыпаюсь от того, что в сумке настойчиво звонит сотовый. Смотрю на экранчик. Терри.

Когда я медленно подношу телефон к уху, на меня обрушиваются отвратительные воспоминания о сегодняшнем дне. Наверняка Терри успел позвонить и дед, и Каролина, и теперь он сам жаждет что-то объяснить. Признаться, мне сейчас не до душещипательных бесед. Хочется уехать далеко-далеко и какое-то время не слышать их голосов и не пытаться что-либо понять, взвесить, проанализировать. Но деваться некуда. А этот разговор рано или поздно состояться должен. Лучше уж скорее оставить его в прошлом.

— Алло? — произношу я негромким сдержанным голосом.

Из трубки секунду-другую звучит тишина.

— Что-нибудь случилось? — спрашивает Терри.

— Гм… — озадаченно мычу я. Неужели он еще ничего не знает?

— Голос у тебя… какой-то странный, — говорит Терри.

— Ты где? — спрашиваю я.

Он усмехается.

— Как это где? Там, где и договорились! Жду тебя уже целых полчаса.

Боже! Неужто я так долго и крепко спала? Хватаюсь за тяжелую голову, силясь придумать, как мне быть.

— У тебя изменились планы? — с тревогой спрашивает Терри.

— Нет, — говорю я. — Просто… возникли непредвиденные обстоятельства. Подождешь меня еще?

— Если ты приедешь, я готов торчать тут хоть до закрытия! — восклицает Терри.

При мысли, что вся эта история была всего-навсего подстроена, чтобы проучить меня, мне делается невыносимо. Может, я и правда во многом не права, может, и в самом деле достойна наказания, но быть игрушкой в руках близких людей… По-моему, даже для самой безнадежной привереды и капризницы это слишком сурово.

Добираюсь до кафе, благо вечерний час пик прошел, довольно быстро. Впрочем, даже если бы пришлось застрять в пробке, я, наверное, не сильно расстроилась бы. Мне кажется, что все мои чувства, переутомившись, взяли отпуск. Даже злиться или негодовать больше нет ни малейшего желания.

Терри ждет меня за столиком, который мы облюбовали еще в те далекие, послесвадебные времена. Как только мой взгляд падает на него, в душе оживают и любовь, и обида, и отчаяние. На мгновение задерживаюсь у порога, жалея, что я не продумала заранее, что говорить и как держаться. Тут Терри замечает меня, с улыбкой вскакивает и машет рукой.

Иду к нему неторопливо, стараясь подавить досаду, которая теперь совсем очнулась от дремы и говорит в полный голос. О том, что последует за этой беседой, страшно даже думать. Но где-то на подсознательном уровне я уже знаю, что с ожившей мечтой придется снова расстаться.

— Ну наконец-то, — ласково говорит Терри, опять поднимаясь и беря меня за руки.

Я осторожно, но настойчиво высвобождаюсь.

Терри немного растерян, однако явно даже не подозревает ни о том, что случилось у деда, ни о моем визите к Каролине. Для него я до сих пор сумасбродная дурочка, над которой без ее ведома ставят воспитательный эксперимент.

— Я тут, пока тебя ждал, изучил все мировые новости. — Он кивает на стопку газет перед собой. — От нечего делать прочел даже сплетни о звездах. Но, честное слово, не запомнил ни одной, потому что думал только о тебе, — понижая голос и соблазнительно улыбаясь, добавляет он.

Скрепя сердце сажусь. Следует немедленно прекратить эти глупые заигрывания. Как же это непросто! Терри с легкой тревогой и горячей любовью смотрит на меня своими волшебными голубыми глазами.